Госэкзамен

– … пиф-паф! А в квартире убитого обнаруживаются неопровержимые доказательства того, что он работал на… кого-то. Нам, собственно, и не важно – на кого. Притом, что не мелкой сошкой был, а к примеру – важным вербовщиком, а в записках завуалировано – о том, что завербовал он несколько десятков человек! А?

– Работа встанет! – подскочил Санька, восторженно хлопая себя по колену, – Ай да мы!

– Ага… – пытаюсь выглядеть скромником, но получается плохо, рот сам собой растягивается в широкой лягушачьей ухмылке, – А ведь кунштюков такого рода можно мно-ого придумать! Нам, по факту, нужны либо крыски-бегунки, либо архивные, имеющие доступ к важным документам, пусть даже чисто теоретический доступ.

Что в одном, что в другом случае придётся проводить всеобъемлющую проверку, от которой работы если не встанут, то как минимум – серьёзно замедлятся.

«Спам!» – подсказало возбуждённое альтер-эго.

– Да, вот ещё! – я снова подскочил, – Завалить их письмами от бдительных граждан! Тысячами, десятками тысяч! Чтоб ни один пароход с армейскими грузами не мог выйти из порта без сопровождения нескольких писем о том, что некие нехорошие бяки готовят большой бум!

– Или из железнодорожного депо! – дополнил Санька, делая соответствующие записи в тетради.

– И это тоже, – киваю благосклонно, – Любая ерунда! Мышьяк в зерне для армейских лошадей, мина в машинном отделении… пусть побегают!

– Ох… – брат тихохонько засмеялся, – нам бы только сдвинуть эту лавину! А дальше бдительные граждане, особенно с психическими расстройствами, сами начнут генерировать этот бред!

– Даже психически здоровые люди будут видеть то, чего не было, – согласился я, – Психиатрам этот феномен давно известен.

Ну а на этом фоне проводить диверсии станет вовсе уж просто…

Я потёр подбородок, на котором начала расти щетина и прыщи, придумывая идеи диверсий. Второй-Я, будто ждал, подбросил идеи угольных мин… и разумеется, я не преминул это записать!

– Бред же, а? – тихо сказал Санька, став у перил и глядя на меня растерянно, разом будто сдувшись, – Мы… и переиграть всех разом пытаемся! Мы! Мы же никто, Егор… мальчишки!

– У них… – он дёрнул подбородком непонятно куда, – всё есть! Люди, деньги… школы, наконец. А мы?

– А у нас, брат, выхода нет, – криво усмехаюсь я, хотя самого пробрала холодная дрожь, – Да и не так всё страшно! Традиции и разведшколы, это да… А у нас зато – социалисты! Ну, не все… пусть! Но тоже – школы! Маркса или Бакунина пока осилишь, мозги нешуточно прокачаешь! А ведь в Революцию изначально не дурни идут! Не скот тупой, а люди думающие, чувствующие.

– А подпольная работа? – продолжаю ломать ледок отчаяния в братовой голове, – Годами иные живут, и не попадаются ведь! Интеллигенция почти вся за нас.