История Ирэн 3. Принятие

А потом гибель Ставровского, Балашова. И я, почему-то думаю, что всё это как-то связано.

Но не дав Ирине даже и слово вставить, продолжила тараторить:

— А ещё у папы был деловой ужин, приходило много мужчин, с кем папа работает, и я слышала, как один из них говорил, что где-то в Стоглавой нашли «чёрную кровь», а от нас скрывают. И звучало твоё имя.

— А кто это был помнишь? —спросила Ирина, почему-то ей показалось, что это очень важно.

— Я только слышала, не видела, папа не разрешает входить, когда собирается много разных людей, но только папа его быстро заткнул, сказал, что император «без сопливых» разберётся.

— Надо бы сказать Виленскому или самой узнать у барона Строганова, — подумала Ирэн.

Наконец-то Анна дала и Ирэн вставить хоть словечко. Но Ирине не хотелось вспоминать ни те два дня, проведённые в плену у Ставровского, ни смерть Кирилла Балашова, поэтому она ловко перевела тему на Анну и Николая.

— Расскажи, вам удалось пообщаться?

Анна отрицательно помотала головой, грустно сказала:

— Что ты, папенька бдил, Николай только руку мне поцеловал и в глаза посмотрел.

И мечтательно задумалась.

Но это же Анна, она не могла долго находиться в меланхолии и тут же спросила:

— А он там в Никольском ни с кем не встречался, никуда не ходил?

Ирине стало смешно, Анна со своей детской ревностью напомнила ей себя лет в двадцать, когда разлука в месяц казалась вечностью.

— Нет, что ты, с кем там в Никольском встречаться, — но потом решила, что Анне тоже надо немного попереживать и добавила, — если только со студентками в больнице.

Лицо Анны тут же приняло зверское выражение:

— Я ему покажу студенток, ишь придумал куда свой длинный нос совать

Ирина рассмеялась, и Анна поняла, что та пошутила.

— Аня, ты же видела, как он исхудал, он очень переживал, поверь мне, и делал всё, чтобы у твоего отца не осталось шанса ему отказать.

Раздался голос матери Анны, зовущей всех обратно в столовую залу на десерт.

Ирина горестно вздохнула:

— Твой папенька решил нас закормить до смерти.

Анна засмеялась и сказала:

— А теперь представь, что так накрывали каждый день, а я ничего не ела.

— Можно удивляться твоей силе воли, — покачала головой Ирэн, — мне уже жалко того, кто вдруг решит сделать что-то не так, как хочешь ты.

В столовой зале стол сервировали заново. Теперь на столе стояли подносы из чернёного серебра, наполненные маленькими пирожными, Ирэн с удовольствием отметила, что картины с натюрмортами на серебре, воспринимались не хуже, чем с видами обеих столиц.

Женщины уже стояли в зале, мужчины тоже входили из другой комнаты, вместе с ними появился лёгкий шлейф табачно-орехового аромата.