Куколка

И уже потом, когда хозяин дома меня поймал и как следует отмудохал ногами и руками, мне отбили мозги. Поэтому я так неадекватно себя веду. И все ради того, чтобы ты смогла впечатлить новенького.

Он часто дышал, его грудная клетка ходила ходуном, а глаза источали ярость. Было видно, что ему очень сложно держать себя в руках. Мы стояли напротив друг друга и в воздухе нарастало напряжение. Я почувствовала себя виноватой и должна была как-то разрядиться ситуацию, но пауза затягивалась. Я не знала, как выйти из этого положения, поэтому мысленно просчитала до десяти, выдохнула, сделала милое лицо и протянула мизинчик.

- Ты издеваешься что ли?

Лёша брезгливо отверг мое предложение мира, отпихнул мою руку и направился в сторону моего дома. Мне что теперь бегать за ним придётся? Быстро перебирая ногами, я догнала его и преградила путь.

- Я не просила ничего воровать. Я не знала, что ты решишь очень серьезно над этим заморочиться. Если бы я могла представить, что ты полезешь за этой клубникой по чужим домам, никогда бы не стала тебя просить.

Я пыталась оправдаться, но он был серьёзен и зол.

- Он тебе нравится, да?

Лёша остановился и пристально на меня посмотрел.

- Да. И, пожалуйста, не смотри так на меня. Не устраивай сцен. Я не флиртую с тобой, не даю ложных надежд, это может показаться жестоко, но лучше горькая правда. Не трать на меня время, переключи внимание на кого- нибудь другого.

Я чувствовала, что ему сейчас больно.

- Что в нем хорошего? Он даже не может тебя защитить.

- От кого? От тебя? Наверно, он просто не чувствует в тебе угрозы.

Я старалась держаться хладнокровно, но ему удалось надавить на больную точку и внутри меня засело гнетущее чувство.

-  Все равно не понимаю, что ты в нем нашла: бледный, дохлый, болезненный. И челка просто ужасная, гейская, настоящий чепушило.

Лёха буквально плевался ядом.

- Нормальная причёска, если бы ты жил в большом городе, носил бы такую же.

- Я уверена на сто процентов.

Лёша очень злился и снова закипал.

- Никогда не говори никогда.

- Я ни за что не стал бы носить гейскую стрижку.

Если бы можно было убивать глазами, я бы была уже мертва. Зуев яростно смотрел мне прямо в глаза, и я видела, как от напряжения у него пульсирует вена на шее и дергается верхняя губа. Во мне вспыхнул невероятный азарт и желание любыми путями доказать Леше, что он не прав и живёт какими- то глупыми стереотипами. Скорее всего я об этом пожалею, но я не могу сдержать свой порыв. Во мне рвётся желание защитить Максима от необоснованных нападок, тем более по поводу прически. Почему кому-то вообще есть дело до посторонних людей? Какая разница, какую одежду или прическу они носят, это не должно являться основополагающим фактором при формировании мнения о человеке.