Леонхард фон Линдендорф и фон дер Марк

С деревяшками ему связываться очень не хотелось. Тем более, начнутся тёрки с цехом плотников. В городе этот цех не очень силён, всё-таки с промышленным деревом в округе не очень хорошо, но он есть и создание своего цеха лишит их некоторых заказов и они отнесутся к этому очень болезненно. Успокоил Хайнца. Жаловаться всё равно ко мне прибегут, а я уж найду как их успокоить. Подкину им заказы на нормальную мебель. А то ни кроватей нормальных, ни шкафов. Заколебали уже эти сундуки. Про кресла и диваны я вообще молчу. Табуреты, лавки, в лучшем случае, стулья. Понимаю, что сейчас цеха очень консервативны и заставить их делать что-то новое трудно. Привыкли столетиями гнать одну и ту же продукцию, ретрограды чёртовы. Ничего, жрать захотят, перестроятся.

Потом договорился с Дитмаром о выпуске пары сотен укороченных мушкетов для морской пехоты. Даже сам повозился с таким мушкетом. И напильником пошвыркал, и даже сам замок собрал. На станках, правда, поработать не решился. Страшновато. Это не станки, а какие-то тренажёры на выживаемость. И как они на них работают? И ведь умудряются продукцию гнать практически без брака. Чудеса.

Поучавствовал в выплавке стали. Жуткая картина. Жар, смрад, грохот. А рабочим хоть бы что. Улыбаются, шутят. У меня к концу дня башка просто раскалывалась. Элдрик вообще из цеха удрал, а Хайнц ходил вокруг всего этого безобразия и только посмеивался. Что значит привычка.

Поговорил с Хайнцем насчет картечи. Сейчас мы используем чугунную, а она не очень хороша. Не всегда пробивает доспехи, крошится, сволочь. Всё-таки чугун довольно хрупок. Противника это не спасает — даже если картечина от удара разлетится на куски, то всё равно удар такой силы с ног валит только так. Но хотелось бы иметь картечь попрочнее. Например из стали, пусть плохонькой. Бывают же неудачные плавки? Вот и пустить бы их как-нибудь на картечь. Всё равно дорого получится, но не из свинца же её делать, там вообще цена картечи получится запредельной. Хайнц обещал подумать. Ну и хорошо. Если он обещает подумать, то обязательно что-нибудь придумает.

Вечера проводил с Ами и сыном. Генрих перестал от меня шарахаться и охотно забирался на руки. Хороший парень, орёт совсем редко. Только когда упадёт и ударится. И то недолго. Как будто понимает, что его ор мне не очень нравится. Иногда пытается ходить, но чаще всё-таки ползает. Пока он ползает, мои колени занимает Ами. Иногда начинает ерзать и подхихикивать. Удостоверившись, что реагирую я на это правильно, тут же пересаживается в кресло, чтобы не отпихивать постоянно мои руки, которые сами по себе начинают лезть в разные интересные места на её теле.

Ночевал всегда один, в своей спальне. Правда, перед этим частенько заскакивал в комнату Ирмы. Но до утра у неё никогда не оставался.