Леонхард фон Линдендорф и фон дер Марк

У них итак прыжок по сословной лестнице умопомрачительный. Они это понимают и всем довольны. Тем более, я не жадничаю и плачу за службу очень хорошо. А скоро многие получат усадьбы в городе и останавливаться я не собираюсь, буду строить и дальше. Для бывших крестьян и даже наемников всё это очень круто. Но что будет с их сыновьями и внуками? Тем более, если бабушка будет такому внучку нашептывать, что деревня «Жабья правая лапа» и полуразвалившийся замок рядом, принадлежали раньше их роду? Не взыграет ли у внучка ретивое? Чёрт его знает. Обо всём этом надо будет как следует подумать. И не одному, а в компании со знающими людьми. Сам я в этих вопросах здорово плаваю.

Перед обедом меня взяла в оборот Ами.

— Лео, мне сказали, что прошел обоз с благородными семействами нашего графства. Почему ты их не пригласил к нам?

— И как ты это себе представляешь?

— А что такого? Они бы здесь задержались немного, отдохнули и поехали бы дальше.

— И встретилсь бы здесь с тобой и твоими подругами. Красивыми, в богатых шелковых одеяниях, счастливых и довольных жизнью. Они, потерявшие всё: близких, дом, землю. И как бы вы общались? О чем с ними говорили? О своих мужьях, которые и лишили их всего?

— Но Лео, как же так? Ты что, и в самом деле всё это сделал?

— Естественно. Они отказались повиноваться мне, своему графу. За это и поплатились. Они бунтовщики. А пускать в свой дом бунтовщиков я не собираюсь.

— И что с ними будет?

— Ничего плохого. Я договорился с графом фон Клеве и он их приютит. Тем более, что главы этих семей принесли вассальную клятву ему. Вот теперь пусть у него голова о них и болит.

— Как-то это не очень хорошо.

— Согласен, не хорошо. Лучше бы прикопать их всех, а не отпускать к Адольфу.

— Лео, ты говоришь ужасные вещи.

— Я говорю правильные вещи. Эти люди не успокоятся и постараются вернуть всё, что потеряли. И будут досаждать нам, пока я их всех не перебью.

— Но ведь ты присоединил уже много земель и никто тебе не досаждает.

— Потому что некому. Из семей всех присоединенных баронств остались в живых ты и Ирма. Может ещё несколько женщин обретается при дворе Вильгельма фон Берг. И от них я тоже не жду ничего хорошего. Хотя они уже давно и потеряли право на землю. Но винят-то в этом именно меня.

— А в чем моя вина? Напали на меня. Получили по зубам и лишились части земель. Всё справедливо.

— Ну, да, как и твой отец. Он решил ограбить соседнего мальчишку барона и лишился жизни. И баронства. Правда, его дочке повезло родиться красавицей и умницей и поэтому она осталась баронессой, а потом и графиней стала.

Она уткнулась лбом мне в грудь. Да, лесть — это сила. Хотя, не такая уж и лесть. Она у меня и в самом деле красавица. И умница тоже, иногда. Не так часто, как хотелось бы, но для женщины это простительно.