Мой невозможный дракон

Ее сердце не выдержало такого удара. Почему старалась не думать? Потому что для меня матерью оставалась совсем другая женщина, с нежным голосом и заботливыми руками, а герцогиню я совсем не помнила.

В моих воспоминаниях всплыли лишь несколько картинок, в которых герцогиня строгим ровным голосом пытается успокоить меня, сильно расшалившуюся, или что-то высказывает, или объясняет, что можно говорить отцу, а что нельзя. И образ ее в памяти совершенно размытый.

Чтобы посмотреть на свою биологическую мать, на следующий день, в обнимку с Демоном, я отправилась в Большую галерею и там нашла ее портрет.

Портрет, видимо, писался с уже взрослой женщины, и на нем герцогиню Оринис изобразили очень красивой, высокомерной и гордой. Взгляд аристократки с богатой и древней родословной будто видел тебя насквозь, а презрительно сжатые губы говорили о том, что герцогине сложно угодить.

Герцогиня дес’Оринис оказалась зеленоглазой блондинкой с правильными тонкими чертами лица. Выходило, что мы с Лери были похожи на отца.

В галерее я нашла и его портрет, который, видимо, писался в тот же период, что и мамин. Решительное выражение лица, холодные умные глаза, волевой подбородок, жесткая складка у рта заставили меня поежиться, а пронзительный взгляд знакомых карих глаз — отвести свои.

Я вдруг почувствовала себя самозванкой, хотя и имела все права здесь находиться. Я просто поняла, как далека от этих двоих людей, которые являлись для меня родными.

А потом в Большой галерее появилась хрупкая женская фигурка, которую я заметила благодаря шипению Демона, чья черная спина выгнулась дугой. По одежде я поняла, что девушка является горничной во дворце, однако ее быстрое, молчаливое и решительное приближение ко мне насторожило и заставило напрячься.

— Нина! Это я — Дариша! — тихо проговорила девушка. — Не бойся!

Дариша увлекла меня в одну из ниш, которых в Большой галерее оказалось много, и мы крепко обнялись.

— Тебя не узнать, ваша светлость, — грустно улыбнулась Дара, рассматривая меня.

— Тебя тоже, — призналась я.

Я представляла, как изменилась в глазах давней подруги, но и Даришу можно было узнать с трудом. Дара похудела, лицо осунулось, под глазами — мешки и синяки.

— Что с тобой случилось? Где ты была? — прошептала я.

— Когда прихвостни драконов забрали папу, мама сразу велела мне убираться подальше. Дала документы на новое имя и отправила в другой город. Теперь я — Дара Спенсер. А потом я узнала, что от неизлечимой болезни умер не только папа, но и мама.

Дариша крепко сжала челюсти, в голубых глазах подруги вспыхнула ненависть.

— Я ведь не знала ничего, веришь? — в глазах подруги застыли слезы.