Оборванные нити. Том 2

Ольга закончила хлопотать у плиты и начала расставлять тарелки на столе.

— Саблин, мы с тобой сами не замечаем, как превращаемся в таких милых чудовищ, — сказала она, накладывая ему еду. — Сидим на кухне, готовимся к ужину, а о чем разговариваем? Это же уму непостижимо! Для нас с тобой нормально, а если бы кто послушал — пришел бы ужас. Может, у нас начинается профессиональная деформация? Говорим о гнилых трупах, и нас даже не тошнит.

Сергей, взявшийся уже было за вилку и нож, с недоумением посмотрел на нее.

— Оль, ты что? С чего такие настроения? Мы с тобой в профессии уже десять лет, и разговоры о малоаппетитных для других людей вещах ведем постоянно, для нас это часть работы, для нас это абсолютная норма. Если бы патологоанатомов и судебных медиков от чего-нибудь тошнило, они бы не становились тем, кем стали. Просто есть такой вид деятельности, необходимый обществу, и находятся люди, которые в состоянии эту деятельность осуществлять, вот и все.

— Ну да, — кивнула она, — и профессия особенная, и люди, которые в нее приходят, тоже должны быть не такими, как все. Знаешь, я не могу понять, хорошо это или плохо: быть не таким, как все. Для работы, безусловно, хорошо. А вот для жизни?

— А что для жизни? Нормально для жизни.

— Саблин, мы с тобой живем не только друг с другом, мы живем среди людей. И мы на них не похожи. Им с нами трудно, они нас не понимают. И нам с ними трудно. Вот о чем я говорю.

Он молча дожевывал свой ужин. Неужели Оле трудно? Странно. Она никогда об этом не говорила. Ему, например, совсем не трудно, ему как раз действительно нормально. И какое ему дело до того, что кому-то он может показаться странным, чудаковатым, не похожим на других? Его непохожесть отталкивает других людей, мешает общению, тесным контактам? Да наплевать! Ему и не нужно никаких контактов, и общение ему не нужно, он отлично себя чувствует, у него есть работа и Ольга, и этого ему вполне достаточно.

Мысль эта посещала Сергея неоднократно и всегда приносила успокоение. Но Оля…

— Тебе действительно трудно? — тихо спросил он.

Ольга стояла у раковины, мыла посуду. Он не видел ее лица, но почему-то был уверен, что она плачет.

В 2004 году отпуск у Сергея Саблина пришелся на апрель. Лена, конечно, была страшно недовольна: школьные учителя могут отдыхать только летом, да и Даша школьница.

— Мы не сможем никуда вместе поехать! — с отчаянием говорила она по телефону, когда Сергей сообщил, что взял билет на рейс до Москвы. — Неужели ты не можешь поговорить со своим начальником, чтобы тебя отпускали летом? У тебя же семья!

— Лена, у других сотрудников тоже семьи, — терпеливо говорил Сергей. — Будь справедлива, мы с тобой ездили вместе в отпуск два раза.

— Да, но ты завотделением, у тебя должны быть преференции! — настаивала жена.