Оборванные нити. Том 2

Мы с вами оба прекрасно знаем, что в вашей профессии нередко попадаются врачи, которым судебная медицина не нужна и не интересна, они не чувствуют к ней вкуса, она им не близка, но они вынуждены работать, чтобы в конце концов получить пенсию, а ни в каком другом месте они свою пенсию не выработают: из клинической работы их уже выгнали за некомпетентность или халатность, а в научную не взяли и не возьмут. Именно эти люди и делают, как ни странно, хорошую карьеру, они на виду, и по ним судят обо всей вашей профессии судебного медика. Отсюда и пренебрежительное отношение к судебной медицине в целом. А те, кто истинно талантлив и неординарен остаются в тени.

— И вы много знаете талантливых неординарных людей в нашей судебной медицине? — скептически осведомился Саблин. — Что-то я таких не встречал. Вот только если вас.

— Ну как же! — замахал коротенькими ручками Таскон. — А Постников? А Мин? Неужели вы про них не слыхали?

— Не слыхал, — признался Сергей. — Расскажете?

— С удовольствием! — на лице Льва Станиславовича заиграла лукавая радостная улыбка: он оказался в своей стихии. — Итак, мой друг, пренебрежительное отношение к судебной медицине уходит корнями в далекое прошлое. Так было еще в семнадцатом веке, так и по сей день осталось. Вот вы о Постникове никогда не слышали, а ведь это был выдающийся специалист, широко образованный врач, в конце семнадцатого века изучал медицину в Падуе, знал греческий, латынь, итальянский и французский языки. Блестяще сдал все экзамены и был признан доктором медицины и философии. Он мечтал заниматься медициной, однако иноземные доктора из Немецкой слободы, выражаясь современным языком, перекрыли ему кислород, а широкая образованность Постникова и знание им иностранных языков привели к тому, что этого специалиста в области медицины стали использовать не по назначению. Петр Первый приписал его к Великому посольству. Так вот, Петр отправил Постникова в Вену вместе с думным дьяком Возницыным вести переговоры с турками. Переговоры в назначенный срок не состоялись, что-то там у турецкой стороны не заладилось, и Постников решил, пока суть да дело, рвануть в Неаполь, чтобы там усовершенствовать свои врачебные навыки. В Неаполе, видите ли, была возможность поработать с подопытными животными. Но Возницын был старшим по положению, он испугался, видать, остаться без переводчика и направил Постникову грозное письмо: «…и без тебя быть нельзя, и дела делать будет некем… Поехал ты в Неаполь для безделья, как в твоем письме написано, — «живых собак мертвить, а мертвых живить», — и сие дело не гораздо нам нужно». Вот как! Не гораздо нужно. А усовершенствование в трупоразъятии — это, изволите ли видеть, безделье.

— С ума сойти, — выдохнул Саблин.