Оборванные нити. Том 2

Мелькнула, правда, мысль о том, чтобы сходить к лаборантам и попросить хорошего чаю, но была немедленно отвергнута: ритуал нарушаться не должен, а выход из кабинета и разговоры с дамами это именно нарушение, которое приведет к рассеиванию внимания и ослабит сосредоточенность. Зато сушки оказались хорошими, такими, как Сергей особенно любил: крепкими, «неукусными», которые можно было только царапать и соскребать зубами.

Вторая сигарета тоже закончила свой недолгий жизненный путь в стенах кабинета заведующего отделением судебно-гистологической экспертизы. Теперь нужно разложить материалы в определенной последовательности: сначала те, что поступили от следователя, за ними — справочная и научная литература по травмам при дорожно-транспортных происшествиях, далее — собственные записи и конспекты лекций, прослушанных как во время учебы в мединституте, так и на «первичке» по судебной медицине, и только в самом конце — заключение экспертов по участницам аварии. Именно так он привык действовать. Первым делом — представить себе фактические обстоятельства дела, нарисовать схемы, потом посмотреть, что по этому поводу есть в научных разработках, и только потом изучить действительное положение дел: должно быть ТАК, а на самом деле было КАК?

Когда-то, еще во время работы в Московском Бюро его подняли на смех.

— Да кто так работает? — говорили ему более опытные эксперты. — Надо сначала изучить материалы дела и экспертизы, а потом уже смотреть литературу, если что неясно.

— Я работаю так, как мне удобно, — огрызался Сергей.

— Но это же неправильно! Это методологическая ошибка!

— Главное, чтобы выводы оказались правильными, — упорствовал он. — А каким путем я к ним прихожу — это мое личное дело.

Однажды во время подобного «поучения» он добавил сквозь зубы: «Mia tristeza es mia, у nada mas». «Моя печаль — только моя, и на этом все». Этому выражению научила и его, и его маму Юлию Анисимовну тетя Нюта, не знавшая толком ни одного иностранного языка, но благодаря отменной памяти нахватавшаяся разных фраз от своего полиглота-поляка. Коллега, которому посчастливилось услышать произнесенные вполголоса испанские слова, молча пожал плечами и отошел. Больше к Саблину никто с «методологическими ошибками» не приставал.

Итак, первое и основное: при серьезном ДТП именно для водителя характерно относительно небольшое количество телесных повреждений, потому что его тело зафиксировано между рулевой колонкой и сиденьем. А вот множество телесных повреждений характерно в первую очередь для пассажира переднего сиденья, тело которого в салоне автомобиля находится в расслабленном, не фиксированном положении. Стало быть, надо обратить внимание на различия в травмах у обеих девушек.