Ошибка президента

Теряя сознание, Турецкий чувствовал, что чьи-то сильные руки вытаскивают его из автомобиля. Он понял, что его привезли в больницу.

Следующее, что он помнил, – прикосновение жестких рук медсестры, делавшей ему укол, и ее полусовет-полуприказ:

– Вишь, покричал – так его сразу в медсанчасть переводят. Демократия! – шутливо сказал Кудряшов открывшему дверь Кериму. – Во как нынче.

Тот без всяких особых сантиментов втолкнул Саруханова в камеру, гремя ключами, запер дверь и удалился, насвистывая.

Сергей лег на койку. Он ощущал какое-то странное головокружение, как будто катится вниз по скользкой ледяной горке и не может остановиться или как будто падает в пропасть.

Все это время в Бутырках он держался и вот сегодня не выдержал.

Однако у него теплилась надежда, что этот новый следователь сдержит слово и его переведут в лазарет. Как его звали? Меркулов? О таком Саруханов не слышал. Слышал о каком-то Турецком, который ведет дела об убийствах банкиров, но Гамик Карапетян банкиром, увы, не был. Поэтому его и передали этому дубу Шведову.

И опять потянулось время – длинное и скучное, как бесконечный серый лист, как магнитофонная лента, выброшенная из окна каким-то идиотом и второй год болтающаяся на тополе под окнами его дома.

«Вот так и сходят с ума в одиночках», – подумал Саруханов. Однако попасть в общую камеру с уголовниками ему хотелось еще меньше.

Сколько прошло времени, он не знал – может, час, а может, и день.

Внезапно в коридоре послышались шаги. Они приблизились к камере Саруханова и остановились. «Неужели?» Сердце забилось. Саруханов, выпрямившись, сел на койке.

Загрохотали ключи, и дверь со скрипом открылась. На пороге стоял молодой здоровый тюремщик, которого Саруханов видел в первый раз.

За ним маячили еще двое.

– Саруханов, с вещами! – приказал здоровяк.

Вещей у него было совсем немного, и через пару секунд он уже стоял в дверях.

Здоровый тюремщик повел его по коридору, в конце которого опять дежурил Керим. Увидев Саруханова с вещами в руках, он сказал:

– Лазарет ведут, да? Повезло тебе, парень.

– Какой лазарет! – воскликнул мордатый. – Придумаешь тоже!

Сердце Сергея упало. «Начинается», – подумал он.

Вместе с конвоирами он прошел дальше по коридору. Затем главный открыл дверь камеры и без лишних слов впихнул Саруханова внутрь.

Тот обо что-то споткнулся и кубарем влетел в камеру. Дверь сзади с шумом захлопнулась. Вокруг раздался гогот.

Первое, что почувствовал Саруханов, – удушающий запах немытых тел. Он открыл глаза и посмотрел по сторонам. На него глядели четверо и хохотали.

– Эй ты, косоногий, чего зенки пялишь! – сказал один с жутким лицом садиста-маньяка. – Чего вылупился?

Саруханов ничего не ответил.

– Басмач, барахло проверить? – услужливо спросил еще один.

– Валяй, – разрешил главный.