Ошибка президента

И даже если понимаешь, по-английски дебильность текстов все-таки не так очевидна.

Алексей спорить не стал. Он вообще не любил спорить.

По окончании трудов Гриша был отправлен в магазин за кефиром, и Анна Федоровна нажарила оладьев на всю честную компанию. Крутой Тарас, которому вернули ополовиненный пузырь нитхинола, в ответ на приглашение пробурчал, что ему, мол, не положено по диете. Однако потом явился на запах и даже выставил две банки сгущенки.

Под конец оладьев Анна Федоровна включила телевизор, коротавший век на комоде. Как все пожилые люди, она решительно не могла обходиться без новостей.

(«Алеша, ну откуда у вас подобное безразличие? Это ведь наша жизнь!») Алеше было глубоко наплевать на такие мелочи, как Дума и правительство, но раздел городской хроники заставил его мгновенно навострить уши.

–…Да неужели вы меня по-человечески не понимаете? – возмущалась с черно-белого экрана мордастая тетка. – Эти баночки… такие яркие, вкусные… а зарплата! А у меня внуки, они тоже хотят!..

Тетку звали Алевтина Викторовна Нечипоренко. Как выяснилось, возглавляемый ею доблестный коллектив умудрился распихать по сумкам чуть не половину деликатесов,

присланных сердобольными немцами для детского дома.

Доисторический «Рекорд» красок не передавал, но Алевтина Викторовна явно была пунцовой от неподдельной обиды. Она даже и не думала отпираться. Она ИМЕЛА ПРАВО. Ее внуки ХОТЕЛИ.

Сволочи все!!! – кричал ее взгляд. Всех бы порошком, как тараканов, чтоб, кому получше, воздухом дышать не мешали…

«Сука, – думал человек, назвавшийся Алексеем Снегиревым, глядя, как болтаются у нее в мочках ушей тяжеленные золотые серьги. – Внуки у нее. И тоже хотят. Сука».

Их взгляды встретились, и телевизор не выдержал взаимного напряжения.

В нем что-то громко щелкнуло, запахло жареным электричеством, и пропала сперва картинка, а потом и звук. Кот мяукнул и удрал под кровать. Тарас, сидевший ближе всех, проворно выдернул вилку.

Когда телевизор остыл, мужчины притащили авометр, и Алексей – кто тут у нас инженер-электрик? – долго рылся в пыльных ламповых недрах. Звук в конце концов появился, но изображение восстановить так и не удалось.

Сергей Саруханов давно потерял чувство времени. С тех пор как Керим привел его в одиночную камеру, мог пройти и час, и день.

Тело немилосердно ломило, и каждое движение доставляло боль.

Саруханов знал, кем были его враги, и нисколько бы не удивился, если бы его сейчас пришли и добили. И он не стал бы сопротивляться, сил ни на что больше не было.

Поэтому, когда загремел замок в двери, он даже не поднял головы. Кто бы это ни оказался, ему было все равно.

– Вставай, парень, поедешь куда надо, – раздался над головой голос Керима.

Саруханов только мотнул головой. Он не мог встать, даже если бы захотел.