Ошибка президента

– А вы думаете, я почему в бега пустился? От милиции убегать? Так чего мне бояться, если я тут ни при чем? Это все они.

– Так ведь вы их все равно не достанете, – сказал Сарухапов, – руки у вас коротки.

День Турецкий провел как в тумане. Его беспрерывно навещали – сначала Ирина, с которой Турецкий был очень нежен, но не чересчур, иначе она могла бы что-то заподозрить. Слава Богу, она не плакала, хотя Турецкий не мог не понимать, что больше всего она хотела, чтобы он прекратил эту деятельность. Разумеется, можно было уйти в сыскное агентство к Славе Грязнову и заняться выслеживанием неверных жен и мужей, но от одной этой мысли Турецкому становилось тошно.

Потом приехала мама. Она плакала и вслух просила Сашу поменять работу. Турецкий едва не накричал на нее, но вовремя сдержался. Внезапно, заметив, как мать вытирает слезы уголком носового платочка с какими-то дурацкими уточками, Турецкий увидел, что его красавица мать, интересная светская женщина, превратилась в сухонькую старушку. Ему вдруг стало до боли жаль ее, всю жизнь стремившуюся к какой-то «красивой» жизни в том виде, как она ее понимала, и так и оставшейся на старости лет у разбитого корыта.

Заходили сослуживцы по прокуратуре, в том числе Моисеев, который заговорщицки поднял вверх палец и сказал таинственным голосом:

– Вот, Саша, видите, что с курсом. Я же вам говорил.

– Ну и какие у вас версии? – Турецкий приподнялся на здоровом локте, но тут же рухнул назад на подушку.

– Вот поправитесь, тогда мы с вами обстоятельно и поговорим, – пообещал Моисеев.

Турецкий чувствовал себя значительно слабее, чем накануне, – ночные похождения не прошли даром, и плечо отчаянно ныло.

Однако он старался не обращать на это внимания – пустяки, до свадьбы, как говорится, заживет. «Хотя свадьба-то уже состоялась».

И в то же время где-то в глубине сознания продолжалась работа. Та самая, которой он посвятил свою жизнь. Снова и снова он вспоминал все, что было известно об обвальном падении рубля. Такую акцию с масштабе всей страны может организовать только очень сильная структура – это не под силу одному банку, а лишь группе банков, связанной общими интересами. Или банку, который заранее открыл несколько подставных компаний.

Собственно, решить, кому это было выгодно, не так сложно. Но нужны неопровержимые доказательства. А ими может быть только давление на банкиров.

Теперь Турецкий уже не сомневался в том, что «отстрел» банкиров, эта кровавая полоса взрывов, заказных убийств, подстроенных несчастных случаев имели своей целью не только расправиться с непокорными, но и напугать остальных, чтобы они плясали под одну дудку – и выступили с таким спросом или предложением на валюту, какой бы привел к резкому колебанию.