Ошибка президента

В прокуратуре сотрудники теперь старались обращаться друг к другу только по имени или по имени-отчеству, потому что слово «товарищ» уже вышло из употребления и казалось политически неправильным, а называть друг друга господами язык как-то не поворачивался.

– Гражданин следователь, – ответил он Татьяне, – или Александр Борисович. А можно и просто Александр.

– Будь по-вашему, – все тем же безразличным тоном продолжала Татьяна Бурмеева.– Все кончено, Александр Борисович.

– Не стоит так отчаиваться, – попытался найти правильные слова Турецкий. – Я понимаю, вы потеряли мужа…

– Потеряла мужа, – эхом повторила Татьяна.

Турецкий вспомнил фотографии. Неужели она действительно искренне любила этого толстяка-коротышку и очкарика, на котором самые лучшие костюмы от Славы Зайцева все равно сидели как на корове седло? Неужели он смог внушить ей любовь? Что ж, кто знает, сердце женщины – потемки…

– И все же вы еще так молоды. – Турецкому было противно слушать самого себя. Он никогда не предполагал, что способен выдавливать из себя такие пошлости. – Вы еще только начинаете жить. Встретите хорошего человека…

– Ну уж нет! – вдруг резко возразила Татьяна. – Хватит с меня! Никогда! – Турецкий даже вздрогнул, с такой яростью она произнесла эти слова.

– Вы хотите сказать, что так любили мужа, что больше никогда не выйдете замуж? – переспросил он с некоторой долей удивления.

– Я его не любила,– спокойно сказала Татьяна, по-прежнему глядя в потолок. – Разве это не понятно? Разве такие браки бывают построены на любви? Богатый человек покупает себе еще одну престижную вещь.

– А девушка наконец достигает своей мечты – выйти замуж за миллионера, – закончил за нее Турецкий. – А потом оказывается, что эта жизнь вовсе не такая сладкая, как представлялась раньше. Так?

Татьяна повернулась к нему, приподнялась на локте, так что ее густые каштановые волосы рассыпались по плечам, и вдруг тихо сказала:

– А пошел ты, следователь, знаешь куда…

– Что, слишком точно угадал?

Турецкий постарался придать лицу ироническое выражение. Татьяна Бурмеева явно принадлежала к тому типу людей, которых нужно разозлить, чтобы выудить из них правду. Припертые к стенке, они начинают раскалываться, бросаясь фактами, как камнями. Чтобы достигнуть цели, Турецкий добавил:

– Золотая цепь все равно остается цепью, не так ли? Только понимаешь это, когда она уже на тебе.

Лицо Татьяны слегка порозовело, сохранив при этом прозрачность.

– Все совсем не так, как вы все думаете, – тихо сказала она. – Мы с Леонидом не любили друг друга, но вовсе не потому, что он меня купил. Мы не любили друг друга, как скованные одной цепью, как два заключенных в одной тюремной камере.