Ошибка президента

Вернемся к убийству Карапетяна, – начал он. – Сергей Саруханов, то есть тот человек, которого вы видели у метро, сразу же после убийства Гамлета исчез. Скрылся.

– Наверно, испугался, – предположила Галя.

– Тогда лучше всего искать в Армении, – заметила Галя. – Или у родственников здесь.

Сивыч вопросительно поднял брови.

– Он же южный человек,– пояснила Галя,– у них обычно очень сильно чувство семьи. Такой человек будет скрываться среди своих.

– Это разумно, – кивнул головой Сивыч. – Но я хотел спросить вас о другом. Вы не припомните каких-нибудь деталей в поведении или характере Карапетяна? Иногда мелочь может на что-то натолкнуть. Подумайте.

Галя задумалась, вновь стараясь воскресить в памяти образ невысокого плотного человечка в мешковатых брюках бутылочного цвета и с мутными лживыми глазами на одутловатом лице.

– Не знаю, – наконец, ответила она. – Мне кажется, он такая мелкая рыбешка… Я бы пожалела для него машины. Хорошую машину пришлось взорвать. По-моему, он того не стоил. Может быть, Витя Станиславский что-нибудь вам подскажет. Кстати, – Галя внимательно взглянула на Сивыча,  – что с ним будет?

Нанесение особо тяжких, – Сивыч наморщил лоб,– сто восьмая. До восьми лет.

Нанесение? – удивленно повторила Галя, – Значит, Шура жив? Я имею в виду Шевченко? А в газете писали, что ни умер.

Сивыч улыбнулся. Он вспомнил о путанице в «Московском комсомольце». Опровержения, разумеется, никто никуда не посылал, и до сих пор весь честной мир уверен в том, что и девятнадцатой квартире действительно произошла страшная кровавая драма.

Жив ваш Шевченко,– снова улыбнулся Сивыч,– Поправляется. Хотя, конечно, ранение было серьезным. Отделал его этот Станиславский.

– И что же теперь с Витей?

Я же говорю – до восьми. Тут еще опьянение, дебош. Да и защиту дадут так, для проформы. Так что скорее всего впаяют ему по максимуму.

– Если Шура жив, лучше спросить его, – наконец сказала она. – Он лучше знал Гамлета, ходил к нему обычно именно он. Правда, в ту ночь они уходили вместе… Спросите их. Я уверена, они про Гамлета знают немало.

Возвращаясь обратно в прокуратуру, Турецкий решил часть пути пройти пешком – хотелось подышать свежим воздухом, как будто то, что он узнал от Вадьки Дроздова, мешало ему дышать.

Он брел по Никольской улице, которая еще совсем недавно называлась улицей 25-го Октября (Турецкий еще не успел привыкнуть к новым названиям). Мимо него куда-то торопились люди, торговцы топтались у прилавков, на которых был разложен товар, люди покупали и продавали, с важным видом ходили из магазина в магазин модные женщины, выпорхнувшие из дорогих иномарок, и никто из них не знал, какая опасность нависла над страной.