Ошибка президента

Борода его сильно старила, а в сочетании с просторной кожаной курткой, которую ему одолжил Вассак, он выглядел полуграмотным горцем, может, и по-русски-то не очень понимающим.

Дверь как назло оказалась запертой. «Не пришли еще, сукины дети», – обругал армян Аникин. Однако, чтобы окончательно убедиться в том, что в шашлычной никого 

нет, несколько раз со всего размаху ударил в железную дверь. Изнутри не доносилось ни звука.

Аникин уже хотел повернуться и пойти в привокзальный буфет, где надежды найти халявную выпивку было куда меньше, как вдруг где-то в глубине шашлычной послышались тихие звуки.

Аникин удвоил усилия.

– Милиция! – крикнул он на всякий случай для устрашения. А потом добавил добродушно: – Свои!

Наконец, дверь открылась. На пороге шашлычной стоял парень, которого Аникин уже видел как-то со спины. Вассак называл его своим племянником.

– Никого нет, – немного растерянно, как показалось Аникину, сказал «племянник».

– Ну ты-то на месте! – бодро ответил милиционер. – Будь человеком, дай поправиться, а то голова раскалывается, прямо мочи нет.

– Проходите, – после секундного колебания сказал «племянник» и пропустил Аникина внутрь.

Сергей Саруханов волновался. С одной стороны, он понимал, что этот мент пришел сюда не за ним и вообще с похмелья вряд ли интересуется чем-то другим, кроме рюмки водки. Но они наверняка объявили розыск, и кто знает, как может дело обернуться…

Однако, не показывая своих страхов, он стал быстро обслуживать постового – поставил перед ним чистый стакан и бутылку водки, принес зелень, сыр, колбасу.

– Горячего еще ничего нет, – извинился он. – Приходите через час. Гаянэ скоро появится.

Аникин уже выпил сто грамм и закусывал сыром с зеленью. Внутри полегчало, по телу разлилось тепло.

«Как хорошо по-русски говорит, собака», – вдруг подумал Аникин, вспоминая речь Вассака Саакяна.

Он внимательнее взглянул в лицо «племянника». Ему вдруг показалось, что он где-то уже видел его, или это просто мерещится спьяну?

Сергей поставил на стол горчицу.

– Слушай, – не выдержал Аникин, – ты на вокзале не торговал? Это не у тебя была палатка, которую спалили прошлым летом?

– Нет, не я, – отрицательно покачал головой Саруханов, мучительно соображая, не лучше ли было назваться этим палаточником? Но мент, пожалуй, начнет выспрашивать подробности, еще учует чего.

– А-а, не ты, – милиционер налил себе еще сто грамм.

И все-таки он определенно видел это лицо. Но где, когда? Как это часто бывает в таких случаях, ему почему-то очень хотелось вспомнить. К тому же как человек, считающий себя вправе задавать вопросы, он снова спросил:

– А к нам в отделение тебя не забирали?

– Нет, не было такого, – ответил Саруханов.

– Хм, откуда ж я тебя знаю? – говорил вслух Аникин.