Ошибка президента

– А ты заработал водка?

В конце концов Гамик поставил их перед фактом – или они выбирают новую, более эффективную тактику мучения соседей, или он выставляет их из квартиры и селит там других, более подходящих ему людей.

Это было как раз накануне той ночи, которая так плачевно закончилась.

– Я-то что, – сказал капитану Шевченко, – а вот Витьке теперь плохо придется. Я-то выпишусь – и гуляй Вася, а его в кутузку увезли. Оттуда так просто не выберешься.

– Судить его будут, – сказал Сивыч.

– Ох ты Господи! Товарищ капитан, а может, мне написать заявление, что, мол, ничего не имею против, что сам виноват? Если по чести сказать, так ведь Витька-то прав был, наверно. Не знаю. Но уж очень я вашего брата мента, милиционера то есть, прошу прощения, побаиваюсь.

– За что же вас Станиславский ножом пырнул? Требовал, чтобы вы милицию уважали? – сыронизировал Василий Васильевич.

– Не-е, – протянул Шевченко. – Хотел, чтобы я рассказал про одно дельце. Я-то видел, а он – нет. Он ведь, знаете, в детстве как начитался книжек про пионеров-героев, так и верит во всю эту романтическую хренотень.

– И что же вы видели? – спросил капитан Сивыч.

– Да я и так слишком много рассказал, хватит.

Шевченко демонстративно перевернулся на другой бок – лицом к стенке, показывая, что разговор окончен.

– Послушайте, Шевченко, – нашелся капитан, – я вижу, вам не безразлична судьба вашего друга, я имею в виду Станиславского. Я обещаю вам, что сделаю все возможное, чтобы ему уменьшили срок наказания, если все расскажете.

– Уменьшили! – проворчал Шевченко. – С пяти лет до четырех с половиной. Знаю я вас. Выпустите совсем! Вот и все. Вот он придет ко мне – своими ногами, без охраны, Тогда, может, и скажу.

– Но… – начал капитан Сивыч.

– И чего вы так гоношитесь из-за этого Гамика. Подумаешь, одной падалью меньше, – проворчал Шевченко.

Василий Васильевич уже хотел было встать, но последнее замечание Шевченко заставило его сесть на место. По его представлениям, Шевченко не знал и ниоткуда не мог узнать о смерти Карапетяна. Взрыв прогремел в ту самую ночь, когда произошла его драка со Станиславским. После этого Шевченко не выходил из больницы, а первые два дня и вовсе провел в реанимации.

– Откуда вы знаете, что Карапетян погиб? – спросил капитан Сивыч.

– Откуда-откуда… – проворчал Шевченко и повернулся к нему лицом. – От верблюда! Мы с Витькой видели, как он в машину садился. Только я хотел к нему подойти, поговорить по душам, объяснить, что и как… А тут и рвануло.

– Так вы это видели оба?

– Ну да, – подтвердил Шевченко.

– Но вы же говорили, что Станиславский этого не видел.

– Нет, товарищ капитан, – Шевченко заговорщицки подмигнул, – я-то туда чуть раньше приходил – один.