Седьмой круг

Вы можете не делать это сами, я понимаю, что девичья стыдливость, не позволит вам обмывать обнаженного мужчину, зовите слуг, кторые с радостью сделают всю неприятную работу за вас.

Лекарь оставил несколько баночек с мазями, бутыль с микстурой, и мешочки с травами на большом резном сундуке возле кровати. Объяснив, как нужно правильно настаивать травы, Рипли поспешно удалился, пообещав навестить больного на следующий день.

Вспомнив о приказании графа, приближенные графа и слуги один за другим покинули покои своего господина. Остался только Роберт Холл. Не сводя с Элизабет взгляда, в котором смешались мольба и сожаление, он медленно приблизился и положил руку ей на плечо.

Элизабет вскинула голову, взглянув в серьезное опечаленное лицо своего защитника и друга.

— Что мне делать, сэр Роберт? — спросила она слабым измученным голосом.

— Что говорит вам ваше сердце? — мягко осведомился Холл, любуясь ее неприкрытой безобразным чепцом опасной и такой притягательной красотой.

— Оно молчит, сэр. Разумом я понимаю, что мое спасение в смерти графа. Он сказал при свидетелях, что я освобожусь от его плена и получу какие-то средства.

А, если вы женитесь на мне, я смогу обелить свое имя.

— Он сказал вам о Флетчере? — вздрогнув спросил Роберт. Пальцы его крепче сжали ее плечо. Подавив горечь в вырвавшемся вздохе, девушка кивнула.

— Наш брак с Алексом обречен. Его поймают и казнят, а я стану вдовой. Вы действительно хотите жениться на мне?

— А вы, Элизабет? Чего хотите вы?

— Я бы с радостью вышла за вас. Вы самый добрый и замечательный человек….

— Но вы не любите меня. — в умных выразительных глазах Роберта мелькнула боль. — В любом случае я не могу говорить об этом сейчас.

 — он кивнул в сторону постели, на которой лежал граф. — Я прошу вас, миледи, проявите милосердие. Ричард Мельбурн не заслужил его, и я не имею права просить за него, после всего, что вам пришлось пережить. Но он еще и мой друг. Он вырос на моих глазах, стал мужчиной и прекрасным воином. Для меня он навсегда останется таким — щедрым, веселым, обаятельным, вспыльчивым, властным, не терпящим неповиновения, но невероятно милостивый к тем, кто уважает и ценит его. Ричард для меня такой. Я вижу, как вы удивлены. Никто не виноват, что жизнь сделала из прекрасного и чувственного человека жестокого эгоиста и самодура. Граф всегда был слишком эмоционален, чувства, а не рассудок владеют им. И если к этим качествам добавить власть, они станут неуправляемыми. Именно это и произошло. Я не оправдываю его, миледи. И он сто раз заслужил то, что вы сделали сегодня. Наверно, пришло время сказать вам правду. Ту правду, которой не знает никто, кроме меня и его сиятельства. И, может быть, тогда вы сможете пусть не простить, но понять некоторые из его поступков.