Седьмой круг

Глаза его потемнели, и знакомое выражение жесткости отразилось в глубокой синеве его глаз. Перехватив ее пальцы, он грубо сжал их, а другой рукой схватил за влажные распущенные волосы и рывком приблизил к своему лицу.

— Не смейте играть со мной, миледи. — прошипел он онемевшей от ужаса Элизабет. — И не думайте, что за пару ласковых взглядов и слов я отпущу вас. Вы совершили ошибку, не убив меня. И вы еще пожалеете об этом.

Задохнувшись от обиды и боли, девушка растеряно смотрела в злое лицо, искренне не понимая, чем вызвала подобную ярость.

— Я уже жалею, милорд.

 — тихо сказала она. Мельбурн расслабился и отпустил ее.

— Вот так-то лучше. Больше всего я ненавижу притворство. — сказал он, глядя на нее из-под опущенных ресниц. Долгая беседа и лишние эмоции ослабили его, и он чувствовал себя разбитым.

— В моем отношении к вам никогда не было притворства. Я всегда откровенно ненавидела вас. И не без причины, смею заметить.

— Так почему помогаете сейчас? — его глаза требовали ответа, и Элизабет снова смутилась. Она и сама не знала, что заставляет ее бороться за его жизнь.

— Роберт рассказал вам.

 — неожиданно осенило Ричарда. Сжав кулаки, он выругался, испепеляя ее своим взглядом. — Чертов ублюдок. Сплетник. Я приказал ему молчать. — сыпал ругательствами граф. — И что же, леди Элизабет? Вы пожалели меня? Бедного несчастного графа, с которым судьба обошлась так жестоко. Вы поставили на кон свою свободу, уступив ложному чувству сожаления. Это глупо, черт возьми. Вы — дура, миледи. Я вас не пощажу, не смотря ни на что.

— Что вы, сударь, я не жалею вас. Вы недостойны ни жалости, ни сожаления. — гордо приподняв подбородок произнесла Элизабет.

 — Я устала от перепадов вашего настроения. То вы нежны, то вдруг набрасываетесь на меня с обвинениями, забывая о том, что в данный момент ваша жизнь в моих руках. Я не желаю больше говорить с вами.

Девушка отвернулась, и прошла к столу, где стояла тарелка с травяным отваром.

— Вы должны это выпить. — холодно сказала она, присаживаясь на край кровати, и поднося к его рту ложку с отваром. Мельбурн повиновался. У них обоих не осталось сил, чтобы и дальше препираться и спорить.

Утром она проснулась посреди ночи от его криков.

Вскочив со своего неудобного ложа, девушка подскочила к постели, на которой метался больной граф. Его глаза были закрыты, все тело сотрясалось, холодный пот струился по лбу, пересохшие губы невнятно бормотали какие-то слова и фразы, поровой срываясь на крик. Все мышцы напряжены, руки хаотично мечутся по постели, словно пытаясь поймать кого-то, одеяла сбиты, на повязке проступила кровь. Головой мужчина вжимался в подушку, в припадке запрокидывая подбородок кверху, одеяло смятым комком валялось в ногах.