Седьмой круг

Тот самый голос, который преследовал ее десятки бессонных, наполненных леденящим ужасом ночей. Голос, одно звучание которого причиняло мучительную боль. Именно он сделал это с ней, не те мужчины, чьи лица расплывались в ее памяти и измученном сознании. "Остановите представление, когда с нее будет достаточно." Беспощадный, жуткий голос и черные демонические глаза.

— Нет. — всхлипнула она, пытаясь освободить кисти рук, прижатые к кровати. Но мучитель держал ее крепко, и что-то говорил, но Элизабет не слышала. Кошмар не отпускал ее. Словно адская пляска, он вращался по кругу.

От начала к концу, и повторялся снова.

— Элизабет. — снова позвал ее ненавистный голос, но теперь она уловила в нем незнакомые нотки, туман начал медленно рассеиваться. Все еще дрожа, Элизабет открыла глаза.

— Ричард. — хрипло прошептала она, узнав склонившееся над ней лицо. Во взгляде графа витало испуганное виноватое выражение. Она же выглядела бледной, измученной и потрясенной. Он смотрел на нее с досадой и непонятной грустью, и почувствовав, что она снова в реальном мире, отпустил ее руки. Его пальцы нежно прошлись по ее щеке, и замерли, когда она испуганно дернула головой.

Их взгляды встретились. Она заметила, как дернулся мускул на его щеке, и напряглись скулы. Он ждал, пока Элизабет успокоиться и не предпринимал больше попыток дотронуться до нее.

— Что тебе снилось? — спросил Ричард, когда ее дыхание стало сравнительно ровным. Он знал ответ на свой вопрос, но хотел услышать от нее.

— Ты. — прошептала она сипло, отворачивая голову, не в силах смотреть на него.

— Значит, я герой твоих кошмаров, Элизабет? — горько усмехнувшись, спросил Мельбурн. Взгляд его скользнул по ее напряженному профилю, и нервно прикушенной зубками нижней губе.

 — Как же ты справляешься с этим? — он адресовал этот вопрос, скорее себе, чем ей. Она ничего не ответила, продолжая все так же смотреть в пустоту. Отчаянное желание всколыхнулось в нем. И он не мог найти причины той боли, пронзившей его, когда он понял, кому адресованы ее брошенные в кошмарном бреду слова. Ненавижу тебя, сказала она. Ненавидит и в тоже время делит с ним постель. Как такое, вообще, возможно?

— Почему? — произнес Ричард одно единственное слово. Элизабет повернулась в взглянула на него с беспомощностью раненного зверя.

Сердце его сжалось, а тело напряглось от болезненного обжигающего вожделения. Она заметила отблески страсти в его потемневших глазах, и снова испуганно дернулась.

— Нет, — прошептала она тихо. — Только не сейчас. Я не могу.

— Именно сейчас, Бет. — уверенно сказал он, наклоняясь к ней и целуя дрожащие губы. Ладони Элизабет уперлись в его твёрдую мускулистую грудь, но он перехватил их и вытянул над головой, прижимая ее к кровати тяжестью своего горящего тела.