Седьмой круг

И ни Джейн Митчелл, ни трепетная забота и внимание со стороны многочисленных домочадцев графа Уэстморленда, не могли смягчить сердца девушки. Она ни разу не покинула пределов замка, и избегала личных контактов с кем бы то ни было.

И три дня назад наступил еще один кризис, у которого были самые объективные причины. Элизабет получила страшные вести из Тайберна. В тюрьме Ньюгейт был казнен ее отец, вместе в другими лидерами восстания. Томас Перси, Френсис Бигод и его брат, Джон Булмер были повешены в один день. Их тела были отданы близким родственникам. За останками Томаса Перси приехала его жена Элеонора, и увезла тело мужа в имение отца, где он и был захоронен в семейном склепе Харботлов. Ее сыновья были переданы под опеку некоего Томаса Буре, заключающейся в чисто материальном участии, фактически мальчики остались жить с матерью и дедом. Им было запрещено покидать пределы поместья, и появляться в свете. А это означало, что вдова и дети Томаса Перси попали под опалу короля, и являлись политическими изгнанниками. Элизабет Невилл не могла открыто общаться с братьями и мачехой и оказывать им какую-либо поддержку, дабы не навлечь на себя гнев короля. Гибель отца и невозможность посетить его могилу и выразить соболезнования Элеонор, вынужденная разлука с братьями, и вызванное необходимостью нахождение в совершенно чуждом окружении сокрушили остатки воли Элизабет Невилл. Она была убита и раздавлена горем. Ее страдания были неимоверными и всепоглощающими. Она чувствовала себя совершенно беззащитной и беспомощной.

Не смотря на запрет графини Уэстморленд, она надела траур и собиралась носить его столько, сколько посчитает нужным. Спорить с ней было бесполезно, и леди Кэтрин пришлось смириться с решением племянницы мужа. Вскоре и она, и ее дочери — Дороти и Маргарет, которые были примерно одного возраста с Элизабет, оставили девушку в покое.

На третий день абсолютного затворничества Элизабет Невилл, к ней приехала посетительница, не предупредившая заранее о своем визите. Леди Кэтрин собиралась объяснить неосторожной гостье, что Элизабет никого не принимает и сильно больна. Однако, мисс Митчелл, гувернантка Лиз Невилл, убедила графиню, что ее подопечная примет посетительницу, и, возможно, даже почувствует себя гораздо лучше, переговорив с прибывшей. Леди Кэтрин развела руками и позволила мисс Митчелл поступать так, как она считает нужным.

Элизабет лежала в кровати, накрывшись простыней, и смотрела в потолок. Рядом на столике стоял поднос с нетронутым обедом, ставни были плотно закрыты, огонь в камне давно потух, но она не ощущала холода, давно привыкнув к подобным неудобствам и потеряв к ним всякую чувствительность.