Седьмой круг

Элизабет иногда ставило в тупик то, как легко закрывали глаза высокоморальные светские матроны на внебрачные связи, принятые при дворе, как данность, но не прощающие и малейшего проступка дебютанткам. Благородные графы, виконты и бароны носили свои рога с почти королевским достоинством, и сами не оставались в долгу. Элизабет была наслышана, что по ночам бесконечные коридоры замка и многочисленные тайные уголки превращаются в настоящий дом свиданий для любовников. Это не столько возмущало и оскорбляло ее нежные чувства, сколько огорчало и вызвало легкое презрение к подобным проявлениям человеческого лицемерия. Все моральные устои, правила этикета были общепризнанными только до тех пор, пока не появлялась причина и желание, а главное — возможность их нарушить.

— Лиз, смотри, это же Генри Клиффорд! — наклонившись к уху подруги, прошептала Луиза, энергично обмахиваясь веером.

— Где? — спросила Элизабет, разглядывая пеструю разряженную толпу. Девушки стояли у стены, в сопровождении бдительного ока Джейн Митчелл.

— Справа от графа Саффолка с зеленом камзоле и смешных сборчатых штанах. — подсказала мисс Митчелл. Элизабет изумленно посмотрела на Джейн. Довольная собой женщина, сложила губы с скупую улыбку. — Я все и обо всех знаю, миледи. И, да, вы можете поприветствовать своего кузена, но лишь в том случае, если он первый узнает вас.

— Спасибо, мисс Митчелл. — Элизабет спрятала улыбку, и поправила подол изумительно красивого голубого платья из дорого шелка, выгодно подчеркивающего достоинства ее фигуры и оттеняя цвет глаз. — Очень надеюсь, что мой дрожащий дядя остался в Скиптоне в ожидании очередных родов тети Маргарет.

— Мальчик прибыл один. — кивнула Джейн. — Кстати, нам старый знакомый граф Линкольн и его жена Бесси Блаунт тоже здесь.

— Она Клинтон, мисс Митчелл, графиня Линкольн. — строго уточнила Элизабет.

— Конечно, миледи. — кивнула пристыженная Джейн. — Должна предупредить, что граф Линкольн и ваш кузен — близкие друзья. Будьте осторожны. Я очень надеюсь, что Эдуард Клинтон не станет болтать о том эпизоде, свидетелем которого стал в Мельбурне.

— Мне все равно. — отмахнулась Элизабет, разглядывая своего кузена. Генри сильно изменился с тех пор, как она видела его в последний раз. Господи, сколько любовных писем он писал ей, сколько страдания была в глазах юноши, когда она объявила, что выходит замуж за барона Ридсдейла. Сейчас девушка сильно надеялась, что будущий граф Камберленд забыл о своих пылких чувствах к кузине.