Топ-модель 2. Я хочу развод

Взять того же Убейволка, который должен был сидеть в моем кресле и всячески им способствовать.

Не приготовил я праздничных речей во имя успеха. Криминальную сеть Кале накрыли, допросы не прекращаются вторую неделю подряд. Материала там столько, что хватит пару десятков человек повысить.

ОМОН сработал технично — взяли практически всех, кто в списке, в первые же три дня. Остальных отлавливают по одиночке.

Прошлый вечер выдался изматывающим: к дому родителей приехала бабка Кусаиновых, рыдала, кричала, проклинала. Та самая, что с гипсом.

Все хотят жить хорошо и богато. Пользоваться дорогими телефонами, ездить на «Бентли», но в наше время достаточно сложно организовать себе достойное содержание, не имея банального аттестата, не желая сотрудничать и хоть как-то соответствовать времени.

Кусаиновы всегда жили хорошо, ни дня никто из них не работал. Наркосеть рухнула, верхушку арестовали, Анхель скрывается, на него, увы, нет практически ничего: темные дела всегда творились чужими руками.

Мне нечего было сказать его матери. Однажды я пообещал ей лично, что закрою их бизнес. Они думали, это невозможно.

На парковке темно.

Фуршет наверху в самом разгаре — народ хорошо поработал, может позволить себе отдых. Я был уверен, что напьюсь, когда всё случится. Друзья ждут, телефон обрывают, но сейчас душа требует вернуться к семье.

Жора поздравил коротко. Его единственного из команды, с кем начинали, нет на вечеринке. И к лучшему. Все совершают ошибки на работе, он ошибся в отношении моей жены, а такое не прощается.

Когда Олеся узнала, что я заделал Ане ребенка будучи невменяемым, она простила. Решила спасти, поддержать. Это хороший и правильный поступок верной женщины, я ее безусловно уважаю, но мне это было не надо.

Сейчас она собирается выйти за ректора своего университета, искренне желаю им счастья.

Ситуацию, в который оказалась моя напуганная беременная жена из-за этого идиота Жоры — забыть не получится. Олеся разнесла слухи. А однажды на вечеринку она приперлась в моей рубашке. Мужские рубашки все одинаковые, но Аня как-то сразу поняла, что она моя. Все вокруг поняли.

— Она носит мою рубашку, а ты — мою дочь, — сказал я ей, чтобы поддержать.

Унизительная ситуация. Ее не должно было быть. Я не хотел такого своей женщине.

Нельзя легкомысленно относиться к чужим секретам. Я старался не таскать Аню по светским раундам, чтобы не волновать лишний раз, но иногда такие поездки были необходимы.

Беру телефон, проверяю в очередной раз — от жены ничего. Сжимаю трубку, откладываю.

Машина прогрета, выжимаю газ.

Старуха Кусаинова вопила, что я буду раздавлен колесом варды, но она заблуждается. Возможно, в глубине души, традиционная сторона меня всё же верит в судьбу, и эта сторона ликует, насколько всё правильно сделано.