Топ-модель 2. Я хочу развод

И что если, откинув мораль, правила, планы и политику, если отбросив ответственность, что мы на себя навешиваем год за годом, на всей этой огромной яхте он в действительности хотел только меня одну?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍А может, и в мире?

Ведь сидел у двери, за которой была я. Сидел и ждал. Надеялся?

Рывком присаживаюсь, а потом выскакиваю из ванны! Вода расплескивается, я сама вся мокрая, с меня течет ручьями. Ходок больно кусается, но я несусь к сумке, достаю мобильник.

Девять пропущенных от Макса!

Вот теперь холодею до костей.

Он берет на втором гудке.

— Макс! Телефон был в сумке! — выкрикиваю. — Я не слышала!

— Как ты, малышка? — его тихий хриплый голос прокатывается по коже.

Я вновь загораюсь вся, падаю в кресло. Нервно улыбаюсь. Горю как в первый раз, мать твою, Максим Одинцов. Заряженный магией цыган.

— В ванне горячей лежала. Всё бы отдала, чтобы ты сейчас меня трахнул.

Хрипло смеется. Выдает:

— Аналогично. Как день прошел?

Рассказывать мужу, что меня накачали возбудителем, когда он за несколько тысяч кэмэ — идея так себе.

— По тебе скучаю. Сильно-сильно, — шепчу. — И по нашей доченьке любимой. Я так по вам скучаю.

— Анют, — говорит он. Делает паузу. Снова хрипло, совсем тихо смеется. — Блядь. Так рад тебя слышать, не представляешь себе.

— У тебя всё в порядке? — напрягаюсь. Он какой-то… неестественный.

Сердце скачет, сильная тахикардия заставляет прижать пальцы к груди.

— Порезался. В больницу еду. Боюсь, будут шить.

— Макс! — возмущаюсь. — Ты мясо разделывал, что ли? — Помню, что у них сегодня вечеринка должна была быть в честь удачной операции в Кале.

— Разделывал, малыш.

— Как ты так неосторожно.

— Буду теперь осторожнее. Я люблю тебя.

— А я тебя. С первого взгляда.

Боюсь, у тебя не было ни шанса. Я просто открыла ту дверь, потому что в коридоре был ты. Просто взяла и открыла. И так хочу открыть снова. Как можно скорее.

— Как зашьют, напиши мне, пожалуйста. Буду волноваться.

— Ложись спать, всё будет нормально. Я думаю. Утром… спишемся.

Ночь выдается изматывающей. Я трижды пью соленую воду и вызываю тошноту, чтобы очиститься, но видимо, доза, которую успела отхватить — была огромной. Голова трещит, состояние кошмарное — вспоминаю Макса тем нашим первым утром — злого как черт. И понимаю, проснись я сейчас с каким-то официантом, я бы его притопила!

Стоя под душем остервенело тру спину мочалкой, пытаюсь восстановить события вечера и ночи, выходит урывками. Граф уговаривал остаться, осыпал комплиментами, я отказалась.