Топ-модель 2. Я хочу развод

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Как он там говорил? «Выебать»? Вот этого мне сейчас и надо: между ног мокро, там все пульсирует, ждет, будто я больна этим мужчиной смертельно. А может, так и есть? Увидела на берегу мокрым, запыхавшимся — и все, дальше жизнь как в тумане вокруг него одного.

Максим опять толкается в меня, теперь мягче, но требовательнее, а я делаю движение бедрами, потираясь об него. Честное слово — ма-ши-наль-но-е. Он снова начинает бороться с моим тугим ремнем — как-то злобно, остервенело.

Но там фирменная застежка, без определенного знания не справиться.

Хочу, чтобы Макс трахнул меня, каждой клеткой истомившегося тела хочу! А душой? Чего я хочу душой?

Может, по происхождению я и не цыганка, а обычная девка, у нас так скучно в деревне было, что в близость с мальчиками рано вступали и какого-то особого значения не придавали этому. Но не могу я так! Не могу, и все! Хоть ножами режьте. Словно Ба-Ружа воспитывала, ну право слово!

Дрожу у Максима в руках — мягкая, горячая, податливая.

Мокрая вся от нашего трения, от того, что наконец-то почувствовала, как он жаждет меня. Задрожала, в том числе там самым местом особенным среагировала. Хочу его, как жена своего мужа только хотеть может. Ждет. Своего собственного. Единственного.

Все происходит так быстро. Ломано.

Не любила бы я Макса — клянусь, отдалась бы. Потому что переспать с ним — кайф, знаю, это было дважды, по-разному, но идеально. Однако я люблю его и снова о свою любовь спотыкаюсь.

Он два раза просил о близости, и я не отказывала.

Что было потом? Я, может, и поломанная им, но чувство собственного достоинства имею. Он сам его во мне взрастил за этот год, называя особенной.

Качаю головой. Вспоминаю все обиды, все его измены — и прежде всего вот эту, свежую. Максим, наверное, кончить не успел, вот и лезет сейчас. Я накручиваю себя и зверею! Отпихиваю.

— Прекрати, — шиплю. — Прекрати немедленно! Оставь меня в покое!

Толкаю с силой, изворачиваюсь и закидываю ногу на ногу, переплетаю лодыжки, намертво сцепляя замком. Упираюсь руками в грудь.

Он застывает на этом расстоянии, дышит тяжело. Ставит руки по обе стороны от меня. Не пускает.

— Ману, — говорю. Голос звучит жалко, поэтому пользуюсь особым именем мужа. И прокатываюсь по тому, что для него важно, несмотря на всю его современность. — Ману, перестань, ты меня унижаешь. Я отдала тебе свою девственность, верность тебе храню. А ты… прямо с секретаршей… И потом ко мне?

Отворачиваюсь. Подбородок задираю гордо. Сердце колотится на грани возможного, из груди выпрыгивает.