В теле пацана 6 (СИ)

Млять! Расталкиваю фелисов, которые меня облепили и собираюсь замедлить время, вырвавшись вперёд.

Раздаётся хруст! Аж грудь проморозило и в холодный пот сразу бросило. Узимир ревёт, как бешеный зверь, воет!! Воины вокруг не дышат, затаились. Да они в шоке глаза выпучили, вот — вот из орбит полезут, а рты разорвутся, так пачки раскрывать.

Смотрю на Нелли!! Моргает, дышит. Значит жива. На её папашу внимание перевожу! И глазам не верю. Да у него кость из руки торчит, открытый перелом.

Через мгновение принц получает ещё кулаком в морду, клацает челюсть, сыплются зубы.

Нелли вылезает из — под покосившейся туши нокаутированного соперника. Хватает свой утерянный меч, садится на него сверху и срезает Узимиру хвост!!

Ёп! Вашу! Мать! Кровожадней бабы нет на белом свете. Ещё скалится, как вампирша. Это же… твой отец, дебилка. У меня волосы дыбом на заднице. Да она меня кастрирует, если продолжу ей изменять!

Через мгновение очнувшись, «кошак» утробно рычит, но уже не сопротивляется. Потрогав рану уцелевшей рукой, уткнулся носом в землю и засопел. Однако Нелли не спешит с него слезать.

Ещё не отдышавшись толком, она говорит ему, будто давно на душе накипело:

— Ты бросил мою мать, думая, что это пойдёт ей на пользу, что она закалит свою волю и тело. Всю жизнь так ты воспитываешь и меня, бросая на испытания снова и снова. Каждый… каждый раз ты чем — то недоволен, ты тот самый фелис, который не станет спасать проигравшего схватку, даже если это твоя дочь, даже если это твоя жена и моя мама. Моя самая родная и заботливая мама, только она обнимала меня и любила, как родитель. Ты бросил её раненной, давая своё циничное испытание.

Но она не выбралась из той пещеры, потому что там её ждали вампиры! И после того, как Крис спас меня от Сехмет, я поняла, что не ты истинный мужчина. А он. Ты не мужчина, ты слабак, который более не достоин править кланами. Теперь ими правлю я.

Небольшая пауза, Нелли пытается отдышаться.

— Я всегда мечтал о сыне, — раздаётся от Узимира едва слышное. — Дракон не дал мне его, но вышла ещё лучшая дочь.

В ответ усмешка горькая.

— Мой отец умер. Ты изгнан, раб, — бросает «тигрица» цинично и, поднявшись на ноги, обращается в толпу звонко: — а вы все! Если имеете возражение, я готова принять вызов любого из вас.

Даже без отдыха. Но не ждите пощады.

Казалось бы, критическая и волнующая пауза в десять секунд после обращения может ещё чем — то потрясти. Но никто из фелисов не возразил Нелли. Все засунули языки в задницы. Нелли кивнула удовлетворительно, даже не взглянув на поверженного и истекающего кровью отца, посмотрела на меня с лёгкой грустью и одновременной взвинченностью.