Витязь 1

Теперь Власову будет не так больно, он не умрёт, но лечение продлится несколько дней и всё это время ему будет не очень хорошо. Что меня устраивало полностью.

— Вы нуждаетесь в восстановлении сил? — спросил у меня распорядитель.

— Нет, я не устал и не получил никаких ранений, поэтому могу продолжить, — ответил я.

Мы с Грушиным встали друг напротив друга и весь ритуал повторился. За исключением того, что мне не предложили блокирующее зелье. С момента приёма не прошло и десяти минут, а потому смысла в этом никакого.

В этот раз активность взял в свои руки мой противник, и я сразу же понял, что он находится под действием усиливающих зелий. В первой схватке я ничего такого не заметил. Тут же… Ну или боярича слишком уж отличают ловкость, скорость и отличная реакция. Даже с учётом моего предвидения, он однажды едва не подколол меня. Шпага прошла впритирку, взрезав рубаху и оставив лёгкую царапину подмышкой.

А при следующей атаке я сумел его подловить. Предвидя очередной выпад отбил клинок крутнув своим и вогнав свою шпагу вниз живота под углом сверху. Подобным образом, хотя и при иных обстоятельствах, я ранил незадачливого ухажёра Лены. И лечился он довольно долго.

Вот и Грушину пожелаю того же самого. Разумеется, если он не решит потерять лицо. Что вряд ли. Даже если сделать это в тайне. Озаботившись лишь тем, чтобы остался шрам, рано или поздно всё тайное становится явным. И потом, тут ведь достаточно пустить более или менее правдоподобный слух.

Чтобы избежать этого, раненые на дуэлях стараются принять как можно большее число посетителей, пока прикованы к постели. Мало того, досадуя и извиняясь, устраивают представление со сменой повязок, чтобы гости лично лицезрели в каком состоянии находится рана. При наличии достаточно большого числа свидетелей любой посмевший усомниться в том, что раненый честно прошёл лечение и не избавлял себя от страданий серьёзными рунами, рискует получить неприятности.

Я вновь отошёл в сторону, и сделал приглашающий жест лекарю, давая понять, что не имею ничего против оказания первой помощи. Меньше чем через час Грушевский мог помереть, но в мои планы не входило его возрождение аки птицы феникса. Вчера Каменецкий был к нему снисходителен, убив и позволив подняться. Но я не так любезен. Оно вроде как я с ним на месте посчитался за проделку с носовым платком. Но он ведь решил оставить последнее слово за собой. Вот теперь пусть и подумает на будущее, стоит ли оно того.

С княжичем я решил так же закончить как можно быстрее. Его-то мучить в мои планы не входило, не дурак плодить себе врагов. Поэтому в атаку бросаться не спешил, решил сработать при первой же контратаке. В свою очередь и Каменецкий не торопился, аккуратно прощупывая оборону.