Витязь 1

— А разве непонятно. Я узнал, что сильный одарённый и не хотел оказаться игрушкой в руках родовитой знати.

— Но мне-то ты мог сказать, — возмутилась она.

— Зачем? Чтобы ты поспешила определить меня в Московский университет в надежде на выгодную партию?

— А что в этом плохого? Какая мать не желает лучшей доли для своего ребёнка.

— Матушка, давай я сам решу, что для меня лучше.

— Сам? Ты? Жизнь это не увлекательный роман. Откуда тебе знать, что лучше.

— И тем не менее, это моя жизнь.

— М-мальчишка! Да как ты смеешь перечить мне!

— Не кричи. Я не глухой. Ты хорошая. Я плохой, — вернул я ей её же прибаутку.

М-да. Чем раззадорил ещё больше. Теперь она разгневалась не на шутку, вон даже пятнами пошла. Вот молодец я всё же, что задействовал своё предвидение. Впрочем, то, что она отвесит мне по полной было ясно и так, вопрос только когда. Я не уворачивался и не отскакивал, просто отошёл на шаг назад, пропуская женскую ладошку перед своим носом. Её даже повело слегка. Хорошо вложилась.

— Не стоит, матушка, — покачал я головой.

— Стой на месте, Никита Григорьевич, — прошипела она.

— Я не позволю тебе меня ударить, матушка. И на лавку не лягу, потому что считаю себя правым.

— Не желаешь быть почтительным сыном?

— Неправда. Я почитаю тебя. И помню о том, что мой долг обеспечить тебе безбедную жизнь и спокойную старость. И богом клянусь, ты получишь и то и другое. Кстати, толпа внуков ни в коей мере не способствует спокойствию и умиротворению, — с искренней улыбкой подытожил я.

— Да что ты понимаешь. Внуки это самое прекрасное, что вообще может быть на свете, — безнадёжно махнула она на меня рукой.

— Значит у тебя будут ещё и внуки, и много-много головной боли. Гарантирую. Вот только если моя супруга будет из родовитой знати, то ты их скорее всего будешь видеть в лучшем случае раз в год. Ну и к чему тебе это? — с наигранно задумчивым видом, подытожил я.

— Дурачок ты, и уши у тебя холодные. При твоих возможностях довольствоваться малым? Это же глупость несусветная.

— Матушка, если вопрос в деньгах, то вот, возьми, — я достал из кармана пять купюр достоинством по сто рублей. — И это только начало. Детство прошло и теперь заработать для меня не проблема.

— А как же положение в обществе? Его ни за какие деньги не купишь, — принимая у меня купюры, вздохнула она.

— Положение в обществе это не только привилегии, но и головная боль. Не имею желания влезать в это змеиное кубло. Да и не была ты никогда в светском обществе, чтобы горевать о нём. Так что, давай-ка на этом и покончим. Прошу тебя, не сердись и поверь, твой сын уже достаточно взрослый, чтобы принять взвешенное решение. Мир? — я сложил ладошки на груди и заморгал, с самым что ни на есть невинным видом.

— Мир, конечно, — потрепала она меня по чёлке.