Витязь 1

Наличие куницы указывает на боярский титул. Есть сословная градация ношения мехов, определённая на законодательном уровне. Дерзнувшему нарушить указ государя не позавидуешь, а потому желающих не так много. К примеру, самый дорогой мех который я имею право носить это бобр.

Я невольно залюбовался этой красавицей. М-да. Между прочим, теперь имею полное право. В смысле, получил возможность засматриваться даже на княжон. Разумеется если они сами мне это позволят. Во всяком случае, для высшей знати теперь незазорно не только общаться со мной, но и вступать в отношения. Разумеется, как и считать неровней.

Девушка посмотрела на меня, одарила милой улыбкой, и легонько эдак кивнула в знак приветствия. Я ответил ей обозначив поклон. Возможно это дочь боярина Гагина, слышал я, что та моя сверстница. А ничего так, не чванлива. Похоже проживание на границе и соответствующее воспитание приучили её относиться к воинам уважительно. Опять же, с неё ведь не убудет, а вот такое проявление уважения лишь способствует росту её авторитета среди подданных.

— Ваше сиятельство, с прибытием, — тут же подбежала к ней служанка, средних лет.

На краю площади я приметил знакомого мне витязя, Рубцова. Похоже он здесь для встречи и сопровождения дочери своего сюзерена. Мы обменялись поклонами, после чего я вновь закрыл глаза и вскоре открыл портал в Нефёдовское.

— Привет! — радостно выкрикнула встречающая меня Лена и влепила снежком в лицо.

— Ну здравствуй, подруга, — утираясь произнёс я.

И тут же метнулся к ней, вкладывая все силы в ускорение. Предугадал куда именно она бросится, избегая поимки. Схватил её под задорный девичий визг и вместе с ней прыгнул в сугроб. Не сказал бы, что она активно сопротивлялась, иначе тут развернулось бы целое сражение. Уж что-что, а драться она умела, ведь уже не первый год готовится к предстоящим схваткам с тварями. Но реальное сопротивление в её планы явно не входило.

Пока я её намыливал обжигающе холодным снегом, на крыльцо дома вышли супруги Нефёдовы. Наблюдать за шалостями молодых всегда интересно. И уж тем более, когда тебе самому уже за пятьдесят. Оно и сам бы пошалил, но невместно.

— Что так рано-то? Уговорились же через неделю, — отфыркиваясь и заправляя выбившиеся волосы, спросила раскрасневшаяся Лена.

— Да вот, случились у меня изменения, — отряхивая снег, произнёс я.

— Говори, — уловив мой серьёзный тон, потребовала она.

— Давай в доме. Всё равно придётся рассказать и твоим родителям.

Пока подавали чай я и рассказал всё как есть. Единственно не стал говорить о том, что был в шаге от того, чтобы отправиться сюда с предложением Лене. Незачем им это знать.

— Получается, наши планы пошли псу под хвост, — в сердцах произнесла подруга.

— Лена! — возмутилась её мать.