#2 Печать пожирателя

Меня пустили только в одну — узкую и длинную, заставленную тремя рядами стеллажей.

— Здесь ты найдёшь записи о прихожанах и наших меценатах за последние двести лет, сын мой. Прошу, будь аккуратен с книгами, и ставь их на место. Когда закончишь — просто спускайся вниз и предупреди одного из братьев, что уходишь.

— Разумеется, святой отец. Спасибо.

— Тебе спасибо, сын мой, — скупо улыбнулся протоиерей, — Быть может, те бунтовщики и пошли против императора, но было в них и хорошее. И пусть люди, особенно молодое поколение, тоже об этом знает. Ты делаешь благое дело.

Я поблагодарил отца-настоятеля, и он покинул комнату.

Книг здесь было много, и хранились они как попало. Но уже через част я обнаружил искомое, и принялся делать заметки о Пестеле, который нахватался радикальных взглядов после военной кампании против Священной Римской Империи, и решил провернуть революцию в родном государстве.

И каково же было моё удивление, когда рядом с заметками о его богослужении появилась фамилия Вальтера!

Имя, фамилия, отчество — всё совпадало!

— Проклятье! — удивился я, читая короткую запись, — Так в том доме его осаждал Пестель!

В записи была метка о самом Вальтере — точнее, о том, что где-то тут же есть книга с записью о нём!

Потратив ещё пару часов, я отыскал толстенный талмуд под кожаной зелёной застёжкой. Полистав его, обнаружил списки за нужный год.

— Карл-фон-Вальтер… — я провёл пальцем по записи на старорусском языке, который через линзы заботливо корректировала Лиза, — Родился в 1884 году, усадьба Катаринен, Якиманская часть…

В тот же миг, как я прочёл надпись, она вдруг налилась синим светом. Я оторвал руку от книги и…

Не успел ничего сделать.

Мягкое сияние оторвалось от старых букв, и резко рвануло вверх!

Мои энергожгуты метнулись вслед внезапно появившемуся заклинанию, но не успели его достать — тусклый отблеск мелькнул рядом с высоким окном, просочился сквозь него, и был таков.

— И что это такое было? — пробормотал я, закрывая книгу, — Ох, чувствую, не простое это заклинание…

Случившееся заставило меня задуматься. Неизвестное колдовство, по быстрому слинявшее, могло быть чем угодно — хоть усилителем чернил, хоть сигналкой, которая предупредит…

Размышляя над этим, я покинул архив, поблагодарил отца-настоятеля и вышел из храма.

На душе было неспокойно.

Я расслабился, потерял бдительность. Окунулся в рутину жизни Марка, и слегка… Забыл о том, что следует соблюдать осторожность.

Да и вообще — забыл о том, кто я на самом деле такой. Слишком… Забытыми оказались ощущения простой жизни. Начало пути, восхождение к силе, неподдельные эмоции, радость побед — и прочее-прочее-прочее…

Всё это доставляло мне удовольствие и поглотило, распылив внимание.