52 Гц

— Я был так рад, что меня взяли, — гнусаво сказал Питер. — Мне так… стыдно, Господи, что я не справляюсь. Я прыгал до потолка, когда узнал, понимаешь? Это же мой шанс! Или я навсегда застряну в романтических комедиях для подростков. Я ничего не имею против жанра, но я хочу большего, понимаешь?..

— Конечно, — спокойно сказал Майкл.

— И я все время думаю — я не справлюсь. Я не могу, я не понимаю!.. У меня просто ступор какой-то. Нам нужна химия, уже нужна, прямо сейчас, а я не могу, я не знаю… Если бы на моем месте был гей, не было бы никаких проблем, — горестно сказал он.

 — Я думаю, может, это нетолерантность?.. Мы же живем в современном мире! Это же глупо! Я слышал, что все люди от природы бисексуальны, так что со мной не так?.. Почему я просто этого… не могу?.. Я же все понимаю, это роль, это сценарий, это история — и я хочу ее рассказать, правда, очень хочу!.. Но я просто… как только… я смотрю на тебя, и просто — я не могу. А у нас, у нас эта сцена на маяке через пять дней, и я как только думаю, что мы будем снимать — и мне хочется просто… Я не знаю, у меня нет никакого предубеждения, отвращения, понимаешь, это работа, я люблю эту работу!. . Но я просто, я не представляю, что я должен чувствовать, думать… изображать. Я все теряю.

— Я все понимаю, — спокойно сказал Майкл. — Расслабься.

— Если б я мог, — вздохнул Питер. — По сравнению с этим сценарием — в моих прошлых работах было нечего играть, просто будь милым, и… и все. А здесь…

— Чего ты больше всего боишься?.. С чем самая большая проблема?..

Они миновали деревенские домики, теперь брели по дороге, медленно тянущейся в холмы. Питер, сунув руки в карманы темно-синей аляски, хохлился, как птенец.

— Я не знаю, я… Я не понимаю, как, — беспомощно начал он.

 — С девчонками все было проще, они мне нравились, ну, и, это же девчонки, понимаешь!.. С ними все просто. А сейчас уже поздно что-то менять, искать на мое место другого. Я знаю — я знаю, были ребята, которым предлагали роль, они бы справились, у них бы не было этой проблемы с тобой, но они не хотели играть, а я думал, это же мой шанс!.. И я его так просираю, — он пнул камешек на дороге, посмотрел, как тот ускакал вперед. — Я тебя не хочу, — обреченно сказал он. — Никак. Я просто не могу, я не могу представить даже, как это… и я думаю, может, со мной что-то не так?. . Я же не осуждаю, никогда не осуждал, но вдруг это — гомофобия?.. То, что я не могу?..

— И это все? — спокойно уточнил Майкл. — Все, что тебя беспокоит? Не понимаешь, как сыграть влюбленность в мужчину?

— Ну, да, — отозвался тот. Потом тяжело вздохнул. — Можно начистоту, да? Без обид?

Питер покусал губы, тоскливо уставился на горизонт.

— Ты мне нравишься, понимаешь, в смысле, ты талантливый, я же вижу, и я давно тобой восхищаюсь, твоей работой.