52 Гц

Он привычно влез в одежду Эрика, за время съемок ставшую родной и удобной, умылся, сам приладил парик перед маленьким зеркалом — старым, в пятнах от рассыпающейся амальгамы. Чтобы не тратить время на путь по коридорам, вылез наружу через окно. По его представлению, Эрик такое мальчишество позволял себе регулярно, и раз уж он влез в шкуру Эрика так глубоко, то и привычки должен был иметь соответствующие.

После бессонной ночи Шене милосердно выделил им с Питером два дня выходных, так что Майкл собирался проверить, как парень там держится, не нужна ли ему хорошая пинта, чтобы поправить нервы.

Он постучал в окно спальни Терренса, но внутри было тихо. Скорее всего, Питер убежал завтракать, решив его не будить.

А может, спал в другом месте. Майкл обошел дом, отыскал окно, которое легко открывалось снаружи. Джеймс оставил в сценарии эпизод из книги, где Эрик, желая заставить Терренса вернуться в Лондон, пытался напугать англичанина «призраками» старого дома. Именно через это окно Эрик незамеченным проникал в дом, чтобы объявиться в неожиданном месте и чем-нибудь пошуметь. Они с Питером отлично повеселились тогда, разыгрывая друг друга даже за пределами съемок.

Майкл залез в комнату с разбитыми зеркалами, распахнул дверь в коридор — и увидел Джеймса. Тот стоял, заложив руки за спину, любовался какой-то картиной. В первое мгновение человек в современной одежде показался Майклу чужеродным, и лишь потом он сообразил, что все в порядке. Это он тут в костюме, а не Джеймс.

Повернув голову на скрип двери, Джеймс коротко, как-то удивленно улыбнулся, будто тоже не сразу узнал. Будто ему показалось, что в проеме двери стоит кто-то другой. Не Майкл.

А кто там еще мог стоять?.

. Эрик?

Майкл усмехнулся — и по рукам вдруг пробежал холодок, как обычно бывало, когда он чувствовал это слияние себя и героя.

Они были одни. Никто не узнает. Никто не поймет.

Майкл ощутил, как рефлекторно у него клацнули челюсти — у Эрика были кое-какие вопросы к своему автору, в основном — «какого сучьего хрена?» и «да что ж ты душу из меня вынимаешь?».

«Только без рук, — мысленно предупредил он сам себя. — Лицо никому портить не будем».

«Как скажешь», — мысленно и сквозь зубы отозвался Эрик, исподлобья глядя на Джеймса.

Джеймс, кажется, что-то почуял — его «Привет, Майкл» прозвучало слегка растерянно.

Майкл заставил Эрика остановиться рядом, привалил его плечом к стене рядом с картиной. У Эрика всерьез чесались руки взять автора за горло и встряхнуть, как мышонка. Майкл не дал, позволил только угрожающе поправить раму пальцем, будто она покосилась. Эрик поправил так, что картина едва не рухнула с гвоздя.

Джеймс дернулся было пройти мимо, но Эрик выбросил руку вперед, уперся ладонью в стену. Не пустил. Коридор был маленький, едва разойтись.