52 Гц

 — Тоже что-нибудь сказать хочешь?! Совет дать! Ты же специалист в отношениях!.. Узкопрофильный…

— За языком следи, — резко перебил его Бран.

— Не надо меня защищать, я сама могу! — мгновенно ощетинилась та, и у Майкла перехватило горло от обиды за Брана, который позволял с собой так по-свински обращаться. Как она вообще смела затыкать ему рот?! Как она вообще смела так мотать нервы и душу и все, что можно, его лучшему другу?!

— Конечно, ты все можешь! — язвительно бросил он. — Нахер тебе вообще мужики, если ты все сама? Трахалась бы с лесбиянками, раз мужики тебе так противны!

— Майкл, — Бран угрожающе наклонил голову, и никакой прежней шутливости в нем не осталось — той, грубой, задиристой, которая была еще минуту назад.

Теперь он смотрел на Майкла так, как когда-то смотрел на тех, против кого вставал вместе с Майклом. Как на врага. Как на того, кого сейчас будут пиздить.

— Он тебя еще защищает, смотри!.. — не выдержал Майкл. — Смотри! Тебя! Дуру! Ухаживает за тобой, все твои капризы дебильные готов выполнять! Добрый, заботливый, сильный!

Бран шагнул к кровати, схватил Майкла под мышки двумя руками и выволок на пол, поставил.

Но Майкл был так увлечен, что не заметил — только схватился за плечо Брана, чтобы не упасть.

— Красивый! Умный! Обеспеченный! — не унимался он.

Застывшее лицо Дакоты было похоже на фарфоровую маску с нарисованными глазами и неподвижным ртом. Бран сбросил с себя его руку — Майкл схватился снова, иначе не устоял бы.

— Че тебе еще надо? — выкрикнул Майкл Дакоте. — Че тебе еще не хватает? Если он тебе никогда не скажет — так я скажу!

Бран сбросил руку, Майкл схватился второй — его шатало, стоять без опоры он не мог.

— Я все понимаю, — Майкл мотнул головой и с запозданием понял, что зря — его замутило, пришлось зажмуриться, переждать. Бран тоже ждал. И Дакота молчала. — Я понимаю, — проникновенным голосом сказал Майкл, сжимая плечо Брана, и пытаясь сфокусировать взгляд на его лице. — Когда любишь кого-то, а он мудак, — Майкл вяло взмахнул рукой, изображая смирение перед сложными жизненными обстоятельствами, — как-то закрываешь на это глаза. Сил нет, — Майкл костяшками ткнул себя в грудь, — одновременно любить и все видеть. Я знаю, — он попытался тряхнуть Брана за плечо, но тот стоял, монолитный, как скала, и смотрел на Майкла, не мигая.

 — У меня такой же. В Париже. Мужу со мной изменять не хочет. Сегодня хочет, завтра не хочет!.. — выкрикнул Майкл в сторону Дакоты. — Поди, блядь, пойми! Так я тебе за него скажу, раз он молчит! Знаешь, почему он молчит? Потому что тебя обижать не может!

Майкл сглотнул, переступил на месте, продолжая держаться за Брана, глядя на Дакоту с выражением «А?! Каково?!»

— А я могу и обидеть, — широким жестом предложил Майкл. — Мне можно.