52 Гц

Он посмотрел на Винсента, который устроился на диване рядом, и тоже катал вино по бокалу, тоже думал о чем-то невеселом. Майкл уже хотел сказать ему, мол, мужик, ты не парься. Я — все. Точно, все. Отвалил. Живите, любите… Я так не умею. Я так не могу. Уже даже рот открыл, чтобы начать, но Винсент опередил:

— Иногда я думал, что именно к этому все и придет, — сказал он, не поднимая взгляда.

Майкл выдохнул набранный воздух, уставился на него. Винсент молчал. Потом привычным жестом закинул локоть на спинку дивана, пощелкал себя ногтем по губам. Спохватился, убрал руку.

— Тебе бы пьесы писать, — сказал Майкл. — Вместо Джеймса. У тебя эффектно получается вешать фразы в воздухе. Повесил — и держишь паузу, пусть зрители ломают голову, что это значило.

Винсент неожиданно улыбнулся, глядя на него. Нормально улыбнулся, почти весело. Без издевки. И смотрел прямо в глаза, не бегал по углам взглядом.

Майкл пожал плечами.

— Нет. Я подожду, пока ты сам скажешь. Эффектные банальности меня не впечатляют, я сам так могу.

Винсент глубоко вздохнул, зачесал назад короткие волосы.

— У тебя всегда было особенное место в его жизни.

Ты же «тот самый Майкл». Он никогда тебя не забывал. Я думаю, никогда не забудет.

Винсент казался спокойным, но что-то подсказывало Майклу, что это спокойствие — лишь видимость. Французский акцент в его чистой речи слышался сильнее обычного. Но что за ним крылось, угадать Майкл не мог. Он бы легко понял, если бы Винсент набил ему морду, спустил с лестницы, наорал на него. Но тот сидел, покачивал ногой, пил вино и грустил бровями.

— Творческие люди — всегда в чем-то дети, — сказал Винсент, устав молча качать ногой. — Так устроен мир.

Я не слишком религиозный человек, но я убежден, что талант — это божий дар. Искра. У одних она есть, у других ее нет. Ее невозможно в себе воспитать, купить, украсть… Джеймс талантлив, — искренне сказал он. — Я старался уберегать его от проблем, но, как видишь, не преуспел. Потому что есть ты. И вас притягивает друг к другу… Потому что в каждом из вас есть этот божественный свет.

Майкл чувствовал себя неуютно. Его иррационально тянуло оправдываться, мол, все не так, я не такой — но Винсент его толком ни в чем не обвинял, так что и оправдываться-то было не в чем.

Он хвалил Майкла, вообще-то. А Майкл моргал, не зная, что на это сказать.

— Спасибо?.. — наконец сообразил он.

Винсент отмахнулся, мол, оставь, пустяки.

— Зачем ты мне это говоришь? — спросил Майкл.

Винсент дотянулся до бутылки, жестом предложил еще, и Майкл подставил бокал. Винсент выдержал паузу в пару длинных глотков, явно собираясь с мыслями.

— Я не хотел с тобой ссориться, когда приезжал в Ирландию, — сказал он. — Я сказал тебе много неприятных вещей, прости за это.