Амалия. Книги 1-5

– Ваш жених, кто же еще, – весьма кисло ответил граф Полонский.

Амалия выпрямилась, ее золотистые глаза полыхнули огнем.

– Сударь, я попросила бы вас…

– Он имеет в виду ту дурацкую игру в свадьбу, – пояснил Орест. – Вы разве не помните? Браконьер Василий!

– Браконьер? – ахнула Амалия.

– Браконьер Василий? – вторил ей ошеломленный Саша.

– Ну да, ну да, – нетерпеливо вмешался Полонский. – Это наверняка он и был. И лошадь по описанию его – у него вороная облезлая кляча, которая то и дело теряет подковы. Его уже несколько раз ловили, но отпускали из снисхождения к его многочисленной семье.

Последний раз он, однако, попался на том, что ставил силки на землях Карелина, и Никита пригрозил, что посадит его в тюрьму, потому что он ему надоел. После этого Василий удвоил бдительность и, наверное, когда он увидел вас в лесу, то просто испугался.

– Но он же выстрелил в меня! – вырвалось у Амалии. – А что, если бы он меня убил?

– Тогда, – спокойно сказал Орест, – его бы схватили и отправили на каторгу.

– Кстати, это никогда не поздно сделать, – добавил Полонский. – За покушение на убийство его и так можно хорошо упечь.

 – Он обернулся к Оресту. – Как зовут местного судебного следователя? Фон Борн, кажется?

– Федор Иванович фон Борн, – поправил друга Орест. – Неплохой человек, кстати. Не взяточник и дело свое хорошо знает.

– Я сегодня же скажу ему пару слов, – решился граф, – и этим вечером Василий уже будет в тюремном замке. Амалия Константиновна права: прощать такие вещи – преступление.

Саша Зимородков опустил глаза. Амалия чувствовала, что следователь недоволен, несмотря на то, что преступник оказался так легко и просто изобличен. Она и сама вспомнила пресловутого Василия, которого видела как-то мельком.

Здоровый бородатый мужик, в сапогах, подвязанных веревочками, с ружьем за плечами, с которым он никогда не расставался. У него была дюжина детей, мал мала меньше, а нынешней весной он схоронил жену. Жил он в маленькой покосившейся избушке на краю леса и не очень любил показываться на глаза деревенским, которые все знали о его основном занятии и от души презирали его. Народ в Ясеневе был по большей части работящий, толковый, чтил бога и исправно посещал церковь. Для них браконьер был почти что существом из другого мира, лодырем и отщепенцем. Если бы с Василием случилась беда, то никто бы не пришел ему на помощь, наоборот – все были бы только рады, если бы он плохо кончил.

– Вы так уверены, что стрелял именно он, – с вызовом проговорила Амалия. – Ну, а что, если это все-таки был не он? И к тому же, если в меня стрелял Василий, то как же вы объясните два остальных происшествия?

– А никак, – ответил Орест спокойно. – Вот вы решили, что котенок отравился, потому что выпил ваше молоко.