Амалия. Книги 1-5

Амалии пришлось удовольствоваться ответом, а Пшибышевский стал расспрашивать ее о польских родственниках. Амалия ответила, что она полька только по матери, и назвала фамилию последней.

– Ах! Панна Ада Браницкая! – вскричал Пшибышевский в экстазе. – Как же, я слышал о ней, и не раз! Первая красавица была, да. Мне мой отец о ней рассказывал, – добавил он, покосившись на Амалию. – Он тоже, кажется, немножко за ней ухаживал в свое время, но к ней столько панов неровно дышало – даже и не счесть. Ледницкий, Сапковский, Млицкий Бронислав, первейший богач, даже какой-то князь из королевского рода.

Амалия слушала, улыбалась и думала, что блистательная Аделаида, которой пан Тадеуш расточает такие хвалы, в это же самое время, наверное, наказывает в Москве Якову, чтобы он покупал петрушку на копейку дешевле. Суровая штука жизнь, ах, какая суровая!

– О чем вы там шепчетесь? – полюбопытствовал Митрофанов. – Скажите, нам ведь тоже интересно!

– Мы говорили об общих знакомых, – уклончиво отозвалась Амалия.

После ужина она отвела в сторону Сашу Зимородкова и сообщила ему, что, хотя инженер родился в Лодзи и всех тамошних жителей знает наперечет, ни о какой Изабелле Олонецкой он не слышал.

– Вот оно! Верьте мне, Амалия Константиновна, теперь мы на правильном пути! Если Изабелла Олонецкая вовсе не из Лодзи, то, может быть, она и не Олонецкая даже?

– Думаете, она бежала, боясь разоблачения? – ахнула Амалия. – Или… или ее все-таки убили? Но почему она пыталась убить меня, что я ей сделала?

– Пока не знаю, – честно признался следователь. – Тем не менее мы не прекратим дежурить возле вашей комнаты.

– Да-да, я сразу же зову на помощь, – перебила его Амалия. – Но то, что произошло сегодня утром… с бедным Алешей… Кто же все-таки это сделал?

– Если вы разумеете отравление, то проще всего его было провернуть одному из тех, кто сидел за столом. Ни вы, ни я этого заведомо не делали. Что же до остальных, то ни у кого из них не было видимого мотива убивать художника. Можно сколько душе угодно подозревать Мусю, или Ореста, или Евгения, или даже самого Митрофанова. Кстати, лично я склонен подозревать именно Митрофанова.

– Почему? – Амалия смотрела на своего друга во все глаза. – Разве это был не его бокал?

– В том-то и дело, что его, – беззаботно ответил Саша. – Просто он незаметно поменялся бокалами с соседом, Алешей Ромашкиным. Это потом вспомнил граф Полонский. А потом господин Митрофанов придвинул тот бокал, который стоял перед ним, к прибору Алеши и стал кричать, что тот сам допустил ошибку. Никакой ошибки не было.

– И что это значит? – хрипло спросила Амалия.

– А вы поговорили с ним? – воскликнула Амалия.

– Говорил.