Амалия. Книги 1-5

Каюта номер семнадцать, которую занимала Амалия, была оформлена в стиле второй империи – столики с перламутровой инкрустацией, изящная мебель, обитая голубым шелком. Амалии скорее нравилось там, чем не нравилось, и все же она, не кривя душой, предпочла бы оказаться дома, где нет ни инкрустированных кокетливых столиков, ни этого хрупкого, утонченного убранства, ненавязчиво заявляющего о своей принадлежности к тому, что люди со снобистским складом ума обычно именуют роскошью. Позавтракав, Амалия вернулась на свой наблюдательный пункт.

Палуба вновь оживилась.

Слуга со стальными глазами выкатил мистера Дайкори на прогулку. Миллионер был очень стар. Его морщинистые, со вздувшимися венами руки лежали на клетчатом пледе, закрывающем ноги. В профиль Дайкори смахивал на хищную птицу. Но на очень усталую хищную птицу, подумалось Амалии.

Когда кресло проезжало мимо Амалии, старик учтиво притронулся к шляпе и на неплохом французском сказал:

– Доброе утро, мадам Дюпон.

Она улыбнулась. «Мадам Дюпон»! Хорошо хоть, что по чистому совпадению ее по легенде зовут Амели, а то окрестили бы какой-нибудь Мари, Франсуазой или Анеттой, так немудрено было бы и запутаться.

– Доброе утро, месье.

С моря дул пронизывающий ветер. Дайкори важно кивнул ей, и слуга покатил его дальше.

Показались и тотчас спрятались, как пугливые птицы, застенчивые молодожены из Вены. Амалия так и не успела толком разглядеть их и поэтому не решила для себя, являются ли они и в самом деле мужем и женой или же, прикрываясь этим, работают на соперничающую австрийскую разведку. Странно, с чего вдруг молодоженам вздумалось ехать в медовый месяц в Америку, до которой отнюдь не близко, когда в самой Европе столько прекрасных мест.

Даже не странно, а очень и очень подозрительно!

– Но я говорю тебе… Ах, мадам Дюпон, вы здесь!

Амалия подняла глаза. Сверкающие серьги в ушах доходили почти до плеч, соболиная шуба – до пят. Мадам Эрмелин, разумеется. Позади нее переминался с ноги на ногу ее младший сын, молодой человек лет двадцати, неловкий и некрасивый блондин с близорукими прозрачными глазами. Он выглядел так, словно его недавно сильно напугали и он до сих пор не сумел оправиться от пережитого страха.

Блеклые волосы его были расчесаны на идеально прямой пробор, сюртук сидел на нем безукоризненно, но, несмотря на это, молодой человек почему-то казался жалким и забитым. Наверняка из-за присутствия матери, решила Амалия. Она уже успела заметить, что в обществе кузины Луизы Гюстав выглядел совершенно иначе.

Мадам Эрмелин села рядом с Амалией.

– Нет, Гюстав, и не перечь мне, прошу тебя. Твои лошади и так слишком дорого мне обходятся, пора с этим покончить.