Амалия. Книги 1-5

К месту ее крушения бросились двое стюардов и, ползая на коленях, стали подбирать осколки и стирать остатки пищи.

– И этот висельник, – с чувством объявила сеньора Кристобаль, – указывает мне, что я должна делать!

Ее слова повисли в звенящей тишине неодобрения. На скулах оперной певицы проступили пятна. Она закрыла лицо руками, и гигантские плечи ее начали вздрагивать. Через мгновение все вернулись к прерванным беседам.

– Эль Греко – это просто смехотворно!

– О чем я говорила? Ах да, Наполеон. Представьте себе, после смерти он сделался приверженцем мира…

– Что это? Грибы? Нет, не могу, не могу их видеть.

Льюис! Вези меня обратно в каюту.

Маркиз Мерримейд – жене-актрисе, которая поглаживала сидящую у нее на коленях собачку:

– Что за неуправляемая особа. Так вот, дорогая Сьюзан…

– Совершенно безвкусное платье на этой блондинке!

Ее зять Феликс насмешливо прищурился.

– Что вы так на нее взъелись, дорогая мадам? – Он оглянулся на Амалию, которая разговаривала с дипломатом о местах, в которых тому довелось побывать. – По-моему, ее не в чем упрекнуть.

– Ах, оставьте, Феликс, – отмахнулась теща с гримасой досады.

– Мама права, – вмешался Гюстав. – Такой цвет носят только куртизанки.

– Куртизанки? Ты их много видел? – Феликс заинтересованно вскинул брови. – А ты был у куртизанки хоть раз в жизни?

– Феликс! – вмешалась Луиза Сампьер. – Пожалуйста, перестаньте.

– Я не считаю нужным ходить к… к подобным особам, – тоненьким дрожащим голосом произнес ее кузен.

– Тогда не рассуждай о том, чего не знаешь, – добил его леопард, лениво скалясь. – Простите, Луиза, – он поцеловал ей руку, слегка коснувшись кожи губами, – но я и в мыслях не имел огорчить вас.

 – Девушка выдернула у него руку и отвернулась.

– Отчего ты ничего не ешь, дорогая? – спросила у нее мадам Эрмелин.

Луиза поглядела на свою тарелку: та была почти полна.

– Что-то не хочется, тетушка, – сдержанно ответила она.

Обед подошел к концу. Про себя Амалия отметила, что клубничное суфле, поданное на десерт, оказалось выше всяких похвал, как, впрочем, и все остальное. Она все меньше и меньше жалела о том, что без всякой цели плывет через океан в неведомую Америку.

В сущности, так даже было лучше.

Люди поднимались с мест, но никто не торопился возвращаться к себе. Всех охватило чувство блаженной истомы, как это всегда бывает после хорошего плотного обеда.

Миссис Рейнольдс, уставшая от недоверчивых французов, мертвой хваткой вцепилась в маркиза Мерримейда и его жену, нахваливая достоинства общения с духами и предлагая ему устроить встречу с парочкой из них, скажем, с его предками, если он пожелает, или ограничиться гаданием на шаре или на картах.