Амалия. Книги 1-5

– Я исповедовал ее перед смертью, – очень спокойно произнес он, – однако вы должны знать, мадам Дюпон, что сказанное исповеднику должно остаться тайной его и Бога.

– Моя кузина, – поспешил объяснить Рудольф, – имела в виду вовсе не грехи мадам Эрмелин, в которых та каялась перед смертью, а нечто совсем иное. Быть может, мадам успела вспомнить и сказать вам нечто, что могло бы помочь нам в расследовании преступления? Если так, то нет ничего плохого в том, чтобы сказать нам об этом, ведь ваши слова могли бы сильно облегчить работу следствия.

Но отец Рене только улыбнулся и покачал головой.

– Боюсь, тут я ничем не могу быть вам полезен, – промолвил он, поднимаясь с места. – Вернее, кое-что я могу вам все же сказать, но вряд ли это поможет. – Он поколебался. – Мадам Эрмелин перед смертью и словом не упоминала о том, что ее кто-то преследует или что она боится кого-то. Она, похоже, даже не подозревала о том, что ее кто-то отравил.

– Вот как? – пробормотал Деламар. – Ну что ж, спасибо вам, святой отец. Не скрою, вы нам очень помогли.

– Вы и сами знаете, что это не так, – возразил священник с улыбкой. – Извините, господа, но мне надо идти.

Две женщины в третьем классе серьезно больны, и я должен их навестить. – Он наклонил голову, прощаясь. – До свидания, господа. До свидания, мадам Дюпон.

– Вот поразительный человек! – заметил Деламар после его ухода. – Однако мы и впрямь немного продвинулись. Теперь благодаря отцу Рене мы точно знаем, что при желании Леонар Тернон мог воспользоваться одним из африканских ядов, чтобы избавиться от мадам Эрмелин.

– Главное, чтобы он не мог воспользоваться тем же ядом во второй раз, – отозвалась Амалия. – Поэтому, дорогой друг, ступайте-ка к Эрмелинам да постарайтесь не спускать с них глаз.

Деламар ушел. Не без труда Амалии удалось выпроводить кузена, сказав ему, что она желает переодеться к обеду. На самом деле Амалии просто хотелось остаться одной, чтобы хорошенько поразмыслить. Однако ничего у нее не вышло, потому что буквально через минуту после ухода Рудольфа кто-то постучал в дверь.

– Войдите! – крикнула Амалия.

Это оказалась маркиза Мерримейд со своей неразлучной моськой. Маркиза опустилась в кресло и, подавшись вперед, жутким шепотом сообщила, что по кораблю ходят самые странные слухи насчет кончины милейшей мадам Эрмелин.

Не могла бы бесценная, любезная, дражайшая мадам Дюпон прояснить ситуацию?

Уразумев, что маркиза явилась к ней за свежей порцией сплетен, Амалия жутко разозлилась и сказала, что она не врач, что она вообще практически не была знакома с покойной и не имеет ни малейшего представления о том, отчего бы та могла преставиться.

Маркиза сказала: «Ах так!», но таким тоном, который не оставлял сомнений в чувствах, которые она испытывала.