Амалия. Книги 1-5

Утирая слезы, Надин Коломбье вошла в свою каюту и огляделась. Ничего не изменилось. Все здесь было так же, как прежде, – но тогда откуда появилось у нее чувство, что все вещи словно осиротели? Может быть, оттого, что сегодня осиротела она сама?

Она вспомнила своего брата Проспера. Какой он был сильный, ловкий, веселый! И надежный. На него всегда можно было положиться, да. Ведь они так рано остались без родителей, и неизвестно, что бы их ждало, если бы не Проспер. Он трудился не покладая рук и не чурался никакой работы. Копил деньги и учил ее всему, что знал, ведь она была на целых восемь лет младше его.

С ним она всегда чувствовала себя как за каменной стеной. Он опекал ее, заботился о ней, был строг, но справедлив. И неудивительно, в конце концов, что за всю свою жизнь она не сумела найти другого мужчину, равного ему, и так и не вышла замуж. Что бы ни говорили о Проспере Эрмелины, он всегда был настоящим человеком, не то что они сами, просто… насекомые.

Ах, Проспер, Проспер! Кто бы мог подумать, что все так обернется! Надин скорбно покачала головой. Даже могилы у него не будет. Его тело принял холодный океан, и теперь он там, рядом с бедной Констанс… Что ж, хоть в смерти им довелось соединиться так, как они хотели.

Надин развязала черную косынку на шее. Сзади послышался какой-то шорох, и невольно женщина насторожилась.

– Кто здесь? – вскрикнула она.

Ни звука в ответ. Наверное, померещилось. Или нет?

Надин с опаской обернулась, и в следующее мгновение погас свет. Она бросилась к двери, но было уже поздно. Чьи-то руки схватили ее и стали душить. В темноте со стуком опрокинулся стул, а потом наступила глубокая, как смерть, тишина.

Глава двадцать первая,

в которой Деламар выходит из себя

– Хотите пари? – спросил на следующее утро маркиз Мерримейд у графа фон Лихтенштейна.

Рудольф промычал нечто невразумительное и потянулся к бокалу с коньяком. Голова у него раскалывалась, и чувствовал себя германский агент на редкость скверно. Собачонка маркизы, умильно виляя хвостом, сделала попытку забраться к нему на колени, но Рудольф отогнал ее.

– Что за пари? – заинтересовался Ричардсон.

– Очень простое, – ответил англичанин, принимаясь за еду. – Я бы назвал его так: «Кого прикончат следующим?» – И он кивнул на соседний стол, за которым сидели Эрмелины и их сопровождающие, ряды которых изрядно поредели.

Надин Коломбье не было – она не явилась к завтраку, но все знали, что вчера убили ее брата, и никто не осмелился ее побеспокоить.

Амалия вздохнула и отвернулась, глядя на океан, который так и подмывало назвать безбрежным, что в известном смысле оправданно, ибо до берега – как до того, от которого «Мечта» отчалила, так и до того, куда она держала курс, – было еще очень и очень далеко.