Амалия. Книги 1-5

Неудивительно, подумал германский агент, ведь Эжени сама подложила ожерелье кузине Амалии в отместку за то, что он, Рудольф, уделял ей куда больше внимания, чем самой Эжени.

– Надо же, какая любопытная забывчивость, – хмыкнул Рудольф. – Потерять колье стоимостью в полмиллиона и никому ничего не сказать… Лично мне это кажется чрезвычайно подозрительным.

Деламар съежился, ожидая, что его сейчас начнут обвинять в краже ожерелья, но, к его удивлению, Рудольф только ухмыльнулся и весело подмигнул Амалии, которая о чем-то задумалась.

– Скажите, месье, – неожиданно спросила она, – насколько хорошо вы вообще знаете семью Эрмелин?

– Я? – поразился вор.

– Ну да, они же верили, что вы сыщик, и вы были вхожи к ним в дом… Какое впечатление они на вас произвели? Взять хотя бы старшую мадам Эрмелин…

Белоручка немного поразмыслил.

– Вы знаете, ее муж умер после шестнадцати лет семейной жизни, но, строго между нами, я поражаюсь, как ему удалось столько продержаться. Крепкий был человек, наверное.

– Допустим… – задумчиво сказала Амалия. – А Кристиан?

– Тряпка. Пустое место. Учтите, однако, что слабаки – самые непредсказуемые люди.

Никогда не знаешь, чего от них можно ожидать, и вчера вы, наверное, в этом убедились.

– А его жена, Ортанс?

– Тихий омут. С виду такая приветливая, преданная мужу и всякое такое, но… не знаю.

– А вот этот с характером, – оживился Деламар. – Мадам Эрмелин взяла его с собой в Америку, чтобы женить там на дальней родственнице, но он категорически отказался. Заявил, что если и женится, то только на Луизе Сампьер.

– Да, я заметила, что он к ней неравнодушен, – подтвердила Амалия. – А Луиза что за человек?

– Я таких называю «идеальная бедная родственница», – хмыкнул вор.

 – Рассудительная, спокойная, надежная. Золото, а не девушка.

– Можно я ему врежу? – спросил Рудольф у Амалии.

– Ни в коем случае, кузен. Месье Белоручка… пардон, месье Деламар – наш самый надежный свидетель в этом деле. А какое впечатление на вас произвела Эжени Армантель?

– Обыкновенная дура, но с деньгами. – Деламар презрительно скривил губы, словно давая понять, что дуракам порой везет незаслуженно.

– А ее муж, Феликс Армантель?

– Игрок, кутила, дерзкий малый. Довольно неприятный субъект, но женщины от него без ума.

Амалия глубоко вздохнула. Разрозненные части мозаики наконец собрались в единую картину. Теперь, когда вся картина была перед ее глазами, она испытывала лишь одно: острое разочарование. Ведь на самом деле все оказалось так просто.

– Месье Белоручка, – объявила она. – Должна сказать вам одну важную вещь… Кстати, прекратите заглядываться на окно! Оно слишком узко, и вы в нем застрянете, а месье Рудольф опять разобьет вам нос.

– Да! – подтвердил германский агент со счастливой улыбкой.