Амалия. Книги 1-5

Феликс оглушил матроса, который стоял на страже возле каюты Кристиана, после чего Ортанс без всяких хлопот зашла внутрь и застрелила мужа. Оставив на месте преступления револьвер Боваллона, она спокойно вышла, не подозревая, что ее видело постороннее лицо. Этим лицом оказалась Луиза Сампьер, невеста Гюстава Эрмелина. Прежде она тоже считала, что их семье угрожает Леонар, но, увидев Ортанс, девушка поняла, что на самом деле убийца – она. Так у безжалостных убийц появился свидетель их преступлений – девушка, чей характер не уступает ее красоте.

– К сожалению, – вздохнул Деламар, – вместо того чтобы прямо сказать нам о том, что она видела, мадемуазель Сампьер решила рассчитаться с убийцей тем же способом.

А именно, она взяла нож мадам Эрмелин и после похорон, когда на палубе царил густой туман и не было видно ни зги, несколько раз ударила этим ножом Ортанс в шею. При осмотре одежды убитой была найдена записка, которая гласила: «Ты умрешь шестой». Признаться, к тому времени я уже подозревал мадам, и то, что ее саму убили, было для меня как гром среди ясного неба. Однако, поразмыслив, я понял, что записка, скорее всего, предназначалась для Эжени Армантель, просто мадам Ортанс пока носила ее с собой, дожидаясь случая, когда можно будет разделаться с последней намеченной жертвой и подбросить записку. И я удвоил внимание, наблюдая за мадам Армантель. Чтобы наконец взять убийцу с поличным, я отдал приказ месье Марешалю для виду арестовать кого-нибудь из матросов, а сам с надежными людьми устроил засаду в гардеробной мадам Армантель, которая примыкает к ее спальне. Как вам уже известно, мой замысел увенчался успехом, и я думаю, месье Армантелю не удастся отвертеться. Впрочем, дальнейшая его судьба меня не касается, потому что я честно исполнил свой долг.

Несколько мгновений в салоне стояла полная тишина. Наконец сеньора Кристобаль сорвалась с места и горячо зааплодировала, словно была в театре.

– Сеньор, вы были великолепны! Браво! Браво!

– Замечательный рассказ, сэр, – произнес маркиз с чувством, выражая общее мнение. – Должен признаться, что не верил в вас, и прошу прощения за это. Вы поработали на славу, и для меня будет честью пожать вам руку.

Маркиз, разумеется, считал, что это для Деламара будет честью, если английский аристократ пожмет ему руку, но длительное пребывание в обществе научило его облекать свои мысли в наиболее приемлемую для собеседника форму.

– Слушайте, да вы молодец! – заявил Ричардсон, оттеснив маркиза от сыщика и горячо тряся его руку. – Никак от вас не ожидал!

– Весьма вам благодарен, сударь, – сказал вор, осторожно высвобождая свои тонкие пальцы.

– Но когда же вы обо всем догадались? – воскликнул доктор Ортега.