Амалия. Книги 1-5

– А куда вы собираетесь повесить портрет? – спросил журналист, и все с увлечением включились в обсуждение этой темы.

Таким образом, вечер прошел довольно мирно.

Но уже на следующее утро начались военные действия. Около половины десятого Саша Зимородков стоял у зеркала в своей комнате, завязывая галстук, когда в дверь неожиданно постучали. Думая, что это кто-то из слуг, следователь крикнул: «Войдите!» Дверь распахнулась. На пороге, скрестив руки на груди, стоял граф Евгений, и вид его не предвещал ничего хорошего.

– Что вам угодно? – нервно спросил Зимородков, дернув щекой.

Глаза графа сузились.

– Милейший, – еле сдерживаясь, процедил он, – не смейте говорить со мной, как с лакеем!

– Опять ты за свое, – укоризненно сказал Орест, показываясь из-за его плеча. – Вперед!

Орест втолкнул графа в комнату и пинком ноги захлопнул дверь.

– У нас к вам будет несколько вопросов, сударь, – подчеркнуто вежливым тоном промолвил князь. – И мы очень надеемся, что вы соблаговолите дать нам на них ответы.

– А если нет? – упрямо спросил Саша, выставив вперед подбородок.

Орест вздохнул и кивнул графу, который без дальнейших околичностей схватил следователя за горло.

– Вообще-то, – еще вежливее сказал князь, – мы решили не оставить вам выбора.

В случае, когда имеет место столь откровенное и наглое нападение, обычно полагается кричать «караул», однако вот беда: кричать Зимородкову было решительно нечем, ибо воздуху, проникавшего ему в грудь, было недостаточно даже для дыхания. Хватка у графа оказалась железная. Орест же непринужденно опустился в кресло (то самое, в котором в памятное утро охоты сидела Амалия) и закинул ногу на ногу.

– Хорошо! – прохрипел бедный Саша.

 – Что именно вы хотите знать?

– Что происходит с Амалией? – напрямик спросил Орест.

– О чем вы, господа? – фальшиво удивился следователь.

– С той охоты, где ты ни с того ни с сего оказался рядом с ней, она вернулась сама не своя, – прошипел граф. – Что ты с ней сделал?

Саша открыл рот, но не смог промолвить ни слова и только невнятно просипел что-то. Видя, что жертва не в состоянии говорить, граф несколько смягчился и ослабил пальцы. Что оказалось его роковой ошибкой, ибо Саша немедленно собрался и нанес Полонскому совершенно неджентльменский удар выше колен, но ниже пояса.

Граф, который в этой области оказался таким же чувствительным, как и последний босяк, согнулся надвое и осел на кровать. Орест вскочил с места, но Саша уже схватил каминную кочергу и встал на изготовку с явным намерением проломить череп любому, кто осмелится приблизиться к нему.

– Браво, – сказал Орест, не скрывая своего восхищения. – А теперь, может быть, мы все-таки поговорим?

– Нам с вами не о чем разговаривать! – отрезал Зимородков, тяжело дыша.