Антикиллер-4. Счастливых бандитов не бывает

Неискушенному человеку кажется, что в аду исправительных колоний варятся отпетые негодяи, которые навсегда сгинули из нормального человеческого мира и никогда в него не вернутся. На самом деле это не так. За колючей проволокой содержатся разные люди, в том числе и невинно осужденные, и мелкие злодеи, укравшие мешок комбикорма, пару гусей или поросенка, и отмороженные душегубы. И живут они по-разному, в зависимости от авторитета, духовитости, статьи приговора, которая здесь зачастую заменяет характеристику.

Иван Квасков прожил здесь четыре года неплохо. У него был свой закуток, «биндежка», что по меркам переполненной, лишающей возможности уединения зоны равнялось отдельному особняку на воле. Он качался в спортзале, обзавелся рельефными мышцами. Получил кликуху «Боцман», набрал вес, заматерел и уже не был похож на молоденького мальчика с невинными серыми глазами. Он превратился в рослого, атлетически сложенного красавца с дерзким взглядом и резкими манерами.

Залетел он сюда за святое дело: отомстил убийце собственного отца. Поэтому арестанты сразу приняли его с полным уважением и почетом. Когда он прибыл, смотрел за зоной Лебедь – представитель серьезной питерской братвы, неосмотрительно «засветившийся» в Тиходонске. Он сразу взял духовитого пацана в свою пристяжь, тем более, что хорошо знал Валета. Потом приблизил, возвысил над другими, долгими пустыми вечерами учил «понятиям» и тер «за жизнь». И за смерть, кстати, тоже. Иван несколько раз рассказывал, как он «мочил» Питона: как выследил, подстерег, как перестреливался и как всадил в гада целую обойму. Лебедь внимательно слушал, кивал, хлопал по плечу, иногда задавал уточняющие вопросы.

– А как ты его вычислил? А в блудную не попал? Может, про него пургу прогнали? – и сверлил пронзительным взглядом.

– Какую пургу?! – возмущался Иван. – У него волыну нашли, из которой отца застрелили!

– Ну да, ну да… Тогда другое дело… Только зачем он ее дома держал?

– Откуда я знаю… Может, еще нужна была…

– Да-а… В жизни всяко бывает.

Среднего роста, среднего телосложения, с гладким ухоженным лицом, Лебедь не походил на блатного. Если одеть в хороший костюмчик с крахмальной рубашкой и галстуком, то будет вылитый прокурор. Причем прокурор крутой, от такого пощады не жди. Иван никогда не спрашивал, за что он сидит, да и другие об этом не болтали. Но срок у него был тяжкий – пятнадцать лет. Хотя держался он так, будто вот-вот ждал освобождения. И точно: через год дело пересмотрели, и его освободили по чистой.

На прощанье Лебедь заставил Боцмана выучить свой телефон, обнял, похлопал по спине.

– Если припрет, звони! – глядя в сторону, сказал он. – Только лучше бы не приперло настолько!

Боцман так и не понял, что он хотел сказать.