Антикиллер-4. Счастливых бандитов не бывает

Ребенок с Илоной пошли снова искать Степика, а потом осматривали квартиру. Из этой экскурсии, правда, запомнилась только огромная, овальная то ли спальня, то ли гостиная с розовыми диванами. На диванах кто-то занимался любовью, а стеклянный столик был засыпан дорожками из белого порошка. Правда, к тому моменту, когда они добрались до этой гостиной, на такие мелочи уже как-то перестали обращать внимание…

Распрощавшись со Степиком, помчались в район Свердловского сквера, в «Шамбалу». Это квартал дорогих особняков, царство преуспевающей городской богемы, галерейщиков и коллекционеров.

В беломраморной вилле их принимал сам Михаил Яковлевич Нобельзон, владелец крупнейшего в России частного собрания немецких экспрессионистов.

– Кто такие эти экспрессионисты? – шепотом поинтересовалась Ребенок.

– Ну, такие, прикинутые… – туманно поведала Илона. – Короче, дозу на грудь и пошли махать кистью.

Два верхних этажа у Михаила Яковлевича отведены под картины, там постоянный уровень влажности, там нельзя находиться в верхней одежде и собираться группами более шести человек, потому что испарения.

Сам хозяин вместе с прислугой ютился на первом этаже, среди бесчисленных анфилад, умноженных венецианскими зеркалами, ломберных столиков и мебельных гарнитуров эпохи Марии Антуанетты. Спал Михаил Яковлевич в алькове три на три метра, куда надо подниматься по ступенькам. Рядом с кроватью, на резной лакированной тумбочке стоял даже на вид дорогой сосуд мейсенского фарфора с монограммой князя Николая Юсупова.

– Это ночной горшок, – сдержанно пояснил хозяин. – Произведение искусства. Очень дорогой. В мировых каталогах – до ста тысяч…

– Да ну? – удивилась Илона.

 – Интересно было бы туда написать…

Михаил Яковлевич изумленно вскинул брови.

– Золотой дождь в элитный фарфор! – пояснила она. – По-моему, то, что надо! А Кирюша сфотографирует и поместит в свой журнал…

– Это не наша тематика, – сквозь зубы сказал фотограф. – И даже не «Плейбоя»…

Ребенка больше всего здесь поражали даже не горшки и не картины, а вид из окон гостиной, украшенных очаровательными бронзовыми шпингалетами и ручками с завитушками в каком-то необыкновенном стиле.

Эти окна выходили не в Тиходонск. Ухоженный европейский дворик, сквозь кованую ограду просматривается европейская улица. Наверное, такие виды открываются из богатых домов Вены или Парижа.

– А почему нет решеток? – спросила она.

– У меня сигнализация и договор с очень надежным агентством, – ответил хозяин и мягко улыбнулся. – И потом, кругом живут очень приличные люди…

Потом был еще адрес. И еще, и, наверное, не один. Ребенок опьянела и уже с трудом отличала один дворец от другого.