Антикиллер-4. Счастливых бандитов не бывает

А потом громко и отчетливо произнес:

– При чем оперативная необходимость и незаконный сбыт наркотиков?! Разве в интересах следствия совершают преступления?! И кто будет за это отвечать?! Я не буду! Может, вы возьмете ответственность на себя? Может, вы напишете мне официальное указание?!

Возмущенный громовой голос слышен был, наверное, на всей улице Пирогова, а может, даже доносился до Тиходонского УФСБ.

– Это подсудное дело! Ваше начальство разрешило такие аферы? Я сейчас напишу рапорт!

У Сочнева даже волосы на макушке зашевелились, а рука, держащая папку, вспотела.

Он стал спиной пятиться к выходу. Это было похоже на многосерийный сонный бред, когда спишь после попойки лицом в подушку.

– Это провокация. Вы сорвали мне следственное мероприятие! – заорал в свою очередь Сочнев, доведенный до полного отчаяния.

– Не думал я, что чекисты такими делишками занимаются! – раздался голос сзади. Это был рыжий контролер, он уже снял халат и стоял в гражданском костюме, чему-то улыбаясь. Сочнев совсем забыл про него.

– Можно хоть сейчас протокол составлять и уголовное дело возбуждать!

Сочнев сам не помнил, как выскочил из кабинета.

Самое удивительное, что, оказавшись в коридоре, он стал набирать номер генерала Лизутина. Рассказать, как обошлись с ним в Воронеже. В самом деле собрался жаловаться… И только когда звонок уже пошел, он вдруг понял: на что жаловаться-то? На самого себя надо жаловаться! Он быстро нажал «отбой». Потом выключил телефон вообще – на случай, если генерал перезвонит поинтересоваться, что случилось.

Он вышел на лестничную площадку, постоял, собираясь с мыслями.

Что-то тут не то! Как в тумане спустился вниз и вышел на холодный воздух.

Обманное бледно-желтое солнце продолжало поливать воронежские улицы негреющими лучами. Сочнев посмотрел на часы: прошло чуть больше часа с тех пор, как он вошел в здание тюремной больницы, переполненный самыми радостными ожиданиями… Он плотнее запахнул пальто, прошел до конца улицы, ни о чем не думая. Увидев заснеженный скверик, сел на спинку скамейки, поставив ноги на сиденье, достал из папки банку пива, предназначенную для Вареника, открыл и залпом выпил.

Не то. Ему хотелось водки. Водку он будет пить в поезде, уже скоро. Завтра утром на доклад к Лизутину, но можно зажевать мятной жвачкой… А что он скажет генералу?

Об этом Сочнев пока не знал. Придется выкручиваться, придумывать что-то. Опять, опять…

Он с хрустом смял пустую банку, швырнул под ноги.

Это «постановка». «Разводка». И он даже знал, кто ее автор.

Чувство снисхождения к поверженному врагу прошло, как и не бывало. Он снова ненавидел Коренева. Ненавидел люто.