Антикиллер-4. Счастливых бандитов не бывает

Кто только сюда не приезжал: из Минсельхоза, из Минздрава, из Минрегионразвития, из городской, из областной администрации, налоговики, санитары, эпидемиологи, даже архитектурная комиссия приезжала из Питера, рассматривали вопрос о включении здания главного корпуса «Тиходонского ликеро-водочного» в какой-то там реестр культурного наследия. И все было в лучшем виде. Всегда. Никто никаких претензий ни к заводу, ни лично к Джаваняну Вартану Акоповичу не имел. Выпили, похмелились, проверили, что надо, снова выпили, простились лучшими друзьями.

Но на этот раз вышла накладка.

– Меня не интересует история вашего предприятия, ваши передовики, ваши фирменные настойки, водки, ваша баня, ваша донская селедка и прочее, – объявил председатель комиссии Сумский, глядя на Вартана Акоповича коричнево-серыми, как осенняя хмарь, глазами и демонстрируя хорошее знание предмета. – Только финансовая отчетность за истекшие три квартала, технологические карты, лабораторные сертификаты и акты замеров емкостного оборудования. Только и всего.

Это было первое, что он сказал, зайдя в кабинет директора. Прямо с порога. Даже не поздоровался.

– Понятно, понятно… Какая может быть баня, если с проверкой? Да у нас и нет никакой бани. А селедку донскую я и сам давно не ел, это сейчас редкость: экология плохая… – солидным, «директорским» голосом ответствовал Вартан Акопович, скрывая обескураженность. И тут же спросил:

– А почему в такое необычное время, если не секрет? Обычно в феврале, в марте…

– Проверка приурочена к всероссийской декаде инновационных решений, – сказал Сумский. – Освоение федеральных бюджетных средств, выделенных на инновацию. И, кстати, проверим и отработку нанотехнологий…

– А-а-а… Ну да, конечно, – только и сказал Вартан Акопович.

Странная комиссия. С самого начала странная. Сумский похож на матерого гестаповца – высокий, под два метра, во всем черном. Вартан Акопович и сам любил черное, но потом новая телка – Милка, не очень деликатно брякнула: постоянная черная щетина на роже вместе с черным нарядом его старят, да и перхоть на нем хорошо видна, а когда все еще и мятое, то и вовсе вид, как у бомжа… Вартану, конечно, такое замечание не понравилось, но когда тебе под шестьдесят, а телке двадцать – надо прислушаться. Пришлось племяннику, Ашоту, отдать и черные джинсы, и черную водолазку, и черные кроссовки… А сам прикупил светлые шмотки, да бриться стал каждый день, да седину закрасил, – глядь, и действительно помолодел лет на десять. Конечно, это видимость одна, понты, но сейчас время такое, все на понтах и держится…

А у этого, председателя Сумского, все по-другому: костюм, рубашка с распахнутым воротом, ремень, туфли с широкими носами – все черное, отглаженное, без перхоти и сидит как влитое.