Антикиллер-4. Счастливых бандитов не бывает

– Не первый год замужем, – проворчал Леший. – «Волки», «Шакалы»… Скоро, б…, детсадовцы в стаи сбиваться начнут, погоняла друг другу давать!

– Уже дают, Петруччо! – усмехнулся Лис. – У меня в младшей группе, знаешь, какое погоняло было? Корешок!

– Да брось! – не поверил Леший.

– Точно тебе говорю! Только не тот «корешок», который на блатном языке – мы ж тогда не знали еще всей этой дряни… Обычный корешок! В смысле: маленький корень. Коренев – корень, очень просто. Не вру, Петруччо, клык даю, если хочешь.

Леший с недоверием посмотрел на него, потом не выдержал и улыбнулся.

– Да, Михалыч, разные мы с тобой люди!.. А я вот в младшую группу не ходил – сразу в старшую пошел! Там Фима Щипач воспитателем, а на обед вместо манной каши – «бычок» и полстакана бормотухи…

Улыбка Лешего постепенно превратилась в оскал.

– Хватит рубаху рвать, Петруччо! – оборвал его Лис. – Дети ни в чем не виноваты, а все мы на собственных ошибках учимся. Что-то ты раскиселился совсем в этом своем ночном клубе… Вот приду как-нибудь, проверю.

Лис глянул вдоль забора, собираясь уходить.

– А Ванька тот Боцман – он только с подругой был? Или с корешами тоже?

– Не, только их двоих и видел, – проговорил Леший.

Лис протянул ему несколько тысячерублевых купюр. Леший посмотрел на них, зачем-то отер руки о штаны, взял деньги.

– Не грусти, Петруччо. Ну? – Лис хлопнул его по плечу. Леший вяло улыбнулся.

– Ведь я тебя никогда не подставлял. И ты меня тоже. Верно?

– Точняк, – сказал Леший.

– Вот и отлично. Набери меня, когда что-нибудь вызнаешь.

Лис пошел в свою сторону, Леший – в свою. Точнее, уже не Леший, а – Клоп.

Хотя нет, сейчас он просто гражданин Клищук Петр Васильевич. Если мент пристебется, он ему свой паспорт покажет… А если кого из дружков встретит – тогда будет Клопом. Тьфу ты, запутаться можно! В последние годы такая двойственность, а то и тройственность стала его напрягать.

«Рисуя» все вокруг, Леший быстро шагал вдоль забора, втянув по привычке голову в плечи и засунув руки в карманы брюк. Выйдя на улицу, он повернул к остановке и еще прибавил шагу. Когда у него нет покоя на душе, нет покоя и ногам – он должен двигаться, неважно – куда и зачем.

К счастью, автобус подошел почти сразу. Леший зашел, окинул взглядом полупустой салон. Сидячие места были, но садиться он не захотел. Встал на задней площадке, ухватившись за поручень, и уперевшись лбом в холодное стекло.

Он ехал и думал. Заходили и выходили пассажиры, задевали его сумками и портфелями, кто-то даже выругался в его адрес – Леший не обращал внимания.

Ему почему-то вдруг вспомнился Черкес. Засел у него в голове и никак не желал оттуда выходить.