Антикиллер-4. Счастливых бандитов не бывает

А подойти и спросить: нельзя ли спуститься выпить пива или накатить соточку беленькой – такое даже в голову никому не приходит. Потому что понимают – это очень, очень закрытое мероприятие… И муха не пролетит мимо, не просочится в просторный, отделанный мрамором зал. Да и нечего ей там делать: жрачки-выпивки на таких мероприятиях не подают.

За длинным и пустым столом в центре зала сидят четверо: Гарик, Кореец Ким, Гуссейн и Итальянец – цвет тиходонского криминала. Нет, правда, Босого, но это нормально – его никто сюда и не звал. А вот Карпета звали, да он почему-то не пришел.

Нет и Антона, который все это мероприятие затеял, но уж он-то прибудет, и его персональный стул обязательно дождется своего хозяина. Антон никогда не опаздывает, хотя и заранее приходить тоже не любит – называет это стариковской привычкой. «Много он понимает в стариковских привычках», – кривятся собравшиеся. И недаром кривятся – Антон моложе всех их, перспективнее и еще не прошел пика своей карьеры. Но рассуждать на эту тему не резон… Хотя рассуждай не рассуждай, а каждому ясно – за Антоном и другой молодежью будущее.

Вот эта молодежь стоит – прямо у входа.

Такие же мордовороты, что и наверху, у лестницы, это личные телохранители, каждый пришел со своим хозяином, каждый с недоверием поглядывает на соседа. Только Степашка выделяется среди молодой поросли: ему уже под полтинник – уходящая натура, вчерашний день. И от такой наглядности Гарик испытывает досаду, переходящую в рвущееся наружу раздражение.

Пристяжь не сводит глаз со своих хозяев. Судя по тому, как покачиваются их головы, они ведут ровную неторопливую беседу. О чем говорят авторитеты, можно только догадываться.

Но строить догадки – себе дороже. Лучше просто подпирать стену широкой спиной, ощущая лопатками могильный (тьфу-тьфу!) холод мраморных плит, да внимательно контролировать полированные двери.

Стрелки часов, висящих над входом, подбираются к 14—30. Как только минутная стрелка опустилась вертикально вниз, двери бара резко распахнулись и стремительно вошел Антон. Осмотрелся, мазнул взглядом по жмущейся у стены пристяжи, усмехнулся:

– Вы чё? Воевать тут друг с другом собрались, что ли? Или с кем-то еще?

– Зато ты, вижу, никого не боишься, – раздраженно проговорил Гарик Речпортовский.

 – Или тебе две жизни гадалка нагадала?

Фраза прозвучала резко, даже с оттенком угрозы. Но Антон не обратил на это внимания.

– А кого мне бояться? – спокойно сказал он. – Тебя, Гарик, я не боюсь. И Итальянца не боюсь. И Жору Каскета тоже. И вам бояться не советую.

– Знаем мы твои песни! – по-прежнему грубо сказал Гарик. – Что нам опять петь будешь?

Антон подошел к столу, сел на свой стул.

– Тебе, Гарик, пусть петухи на заре поют. А я к вам с серьезным базаром пришел.