Я – инквизитор

Ласковин вздрогнул от резкой боли, сменившейся тут же ощущением горячей воды в кишках. Затем все прошло.

— Подъем, — сказал Зимородинский. Андрей встал, подвигался, проверяя собственную сохранность: совсем неплохо. Целительные таланты Славы не уступали его мастерству в противоположной области.

— Похоже, я не в форме, — признался Ласковин. — Три месяца не тренировался по-человечески.

— Угу, — пробормотал Зимородинский. — Тут ко мне Шиляй заходил: видел, говорит, Ласку — полный «мешок» стал!

— Я наверстаю, — хмуро отозвался Андрей. — Мне надо быть в форме. Поможешь?

И тут Ласковин заметил, что Слава доволен.

Поняв, что «игра» его раскрыта, Зимородинский несильно ткнул Андрея кулаком в подбородок.

— Недоглядел Шиляй! Тоже, видимо, не в форме. — И поддев узел ласковинского пояса: — Это можешь сменить. Ты уже не ученик, ты — мастер!

— То есть как? — изумился Андрей. — Ты же меня с первого движения положил!

— Не с первого! — Зимородинский похлопал себя по груди. — Но ты как думаешь, хлопчик, почему у одного — первый дан, а у другого — ну, скажем, второй? А? И как тебе путь воина? Понравилось?

— Я жив, — вспомнив разговор на кухне, ответил Ласковин.

— Кто спорит, кто спорит… Сядь!

Андрей опустился на пол, на собственные пятки, «поза ученика». Зимородинский устроился напротив, задумчиво разглядывал новоиспеченного мастера, потом прикрыл глаза, отчего длинноватое лицо его приобрело сходство с индейским истуканом… открыл глаза, подергал себя за вислый ус.

— Ты помолодел, — сказал он.

— Меня хорошо постригли.

— Я влюбился! — честно ответил Андрей.

— Это, брат, скорее следствие, — Слава улыбнулся. Птичьи лапки морщин разбежались от углов его черных блестящих, «маслиновых» глаз.

Ласковин пожал плечами. Пас. Хотя он знал: сэнсэй не загадывает загадок, на которые не знает ответа.

— Спишь хорошо? — спросил Зимородинский.

— В смысле кошмаров? Да вроде прошло, — осторожно ответил Андрей.

— Твоя карма изменилась, — сказал сэнсэй.

— Это плохо? — после паузы спросил Ласковин.

— Это большая редкость. Разберусь получше, может, и скажу — хорошо или нет. Пойдем ко мне, покалякаем.

— А твоих не обеспокоим?

— Нет. Жинка к маме поехала. Послезавтра вернутся.

Заперев зал и включив сигнализацию, домой к Зимородинскому они отправились пешком. Зал этот когда-то был просто овощным магазином. Когда магазин закрыли, помещение поставили на продажу, и Зимородинский купил. Благо недорого и от дома десять минут. Дорого-недорого, а после ремонта и оборудования Слава год в долгах ходил, хотя и помогали ему кто чем.

Спустя полчаса учитель и ученик уже расположились на уютной кухоньке с пиалами в руках.

— Ну, давай, Ласка, рассказывай о подвигах своих! — велел Зимородинский.