Я – инквизитор

— Ты (соответствующий эпитет)… — сказал Крепленый «Сосуну», — отвечаешь за этот беспредел! Ты (соответствующий эпитет) ответишь по полной программе!

— Почему я? — прохрипел «Сосун». — Пусть Конь отвечает! Это его придурок!

Конь (соответствующий эпитет) тоже ответит, внес ясность Крепленый. Не фошке ответит, а пахану. Он же (краткое описание будущих сексуальных пристрастий «Сосуна») придурка найдет и замочит. Хорошо бы выдать Спортсмену по полной, но он, Крепленый, сильно сомневается, что такому, как «Сосун», это удастся. Вкратце так: или он, «Сосун», не позднее чем завтра положит на стол уши придурка, или пусть кладет собственные уши.

Все. Пошел вон.

— Думаешь, этот киздобол справится? — прервав стоматологические изыскания, спросил Чиркун.

— Где хаза его, он знает, — ответил Крепленый. — Поглядим. Если этот и впрямь придурок…

— А если нет? Если Конь его унавозил?

Крепленый усмехнулся и потер грудь там, где красным по белому отпечаталось твердое ребро подошвы ласковинского ботинка.

— На хрен Коню выеживаться? — сказал он. — Гриша пернет — Коня сдует. Или Спортсмен болен головкой, или за ним кто-то авторитетный.

— Кто, «касимовские»? — предположил Пеньков. — Или это комитетские нас щупают? У них сейчас там всякие особые по организованной преступности…

— Меньше ящик смотри, — посоветовал Крепленый корешу. — Это у них там, а у нас здесь надо прикинуть, как эту парашу пахану поднести.

Ночь Андрей проспал спокойно. Никто его не тревожил, если не считать кошек, устроивших спевку с танцами на просторах избранного Ласковиным чердака. Зато никаких ночных видений.

И никаких двуногих гостей. Утром бок почти не болел. Другие болячки, мелкие, вроде ссадин на голенях, следовало обработать, поэтому Ласковин, рискуя простудиться (на чердаке было никак не больше пяти градусов, пар изо рта шел), разделся донага и смазал, чем положено, синяки и царапины.

Одевшись с быстротой первогодка, подбадриваемого ротным, Андрей разогрел на спиртовке воду, бросил растворимого кофе, добавил сахару и наконец смыл сиплый осадок в горле. Темный холодный чердак, запах сырости и пыли… Андрей некоторое время просидел на свернутом спальнике, пытаясь поднять себе настроение. Это было трудно. Может быть, имело смысл снять номер в какой-нибудь третьеразрядной гостинице? Там хотя бы есть душ… Горячий душ! Может быть, он так и сделает… Попозже. Однако время шло, надо было действовать.

Оставив машину во дворе, Ласковин позавтракал в кафе на Кировском проспекте и на трамвайчике двинул на место вчерашних игрищ. Нет, он не собирался вторично громить «опорный пункт» «тобольцев» — это было бы самоубийством. На сей раз он решил просто понаблюдать и заодно обдумать детали идейки, пришедшей в голову при взгляде на автозаправку.